Анна Стефания - Четвертый месяц зимы (СИ)

Жрец с интересом наклонялся к исчерченным листкам, расспрашивал и бормотал что-то одобрительное.

— …почти закончил, — объяснял ему Эдан, — вот тут только не могу связь закрепить…

— И не сможешь, — приглядевшись, заявил старик. — Ты делаешь одностороннюю связь, а устойчивы только двусторонние. Зачем вообще что-то придумывать, возиться с амулетами, заряжать их потом, если есть уже готовый связующий ритуал?

Эдан оторвался от бумаг, вскинул внимательный взгляд на собеседника, — и Лае почудилось в нем какое-то напряжение.

— Я находил лишь упоминания о нем. Никаких схем или формул. Никаких описаний.

— Ну-у, многое забылось со старых времен, — вкрадчиво протянул жрец. Тон его совсем Лае не понравился. Было в нем что-то такое… предвкушающее?

— А ты, значит, сохранил то, что забыли другие? — с подозрением прищурился молодой мастер.

— Этот ритуал когда-то был одной из главных причин посещения здешнего Храма. Обмен опытом и памятью, возможность всегда ощущать другого, даже на большом расстоянии, абсолютное понимание и преданность — раньше получить все это было много желающих. Я хорошо знаю все тонкости. Если ты и твоя… подруга захотите…

Чем дальше говорил он, тем больше расширялись Лаины глаза от изумления и какой-то внезапной, глупой надежды. Она бы действительно смогла уйти, спрятаться на пару лет, чтоб не подвергать Эдана риску, — и при этом знать, что с ним все хорошо. Знать, что не потеряет его опять, как десять лет назад… И он был бы спокоен, не мучаясь от неизвестности и ревности… Они бы…

— А что будет, если один из связанных умрет? — вопрос юноши вырвал ее из бессмысленных мечтаний.

Старик споткнулся на полуслове, замялся, явно не желая отвечать.

— Это ведь тот самый ритуал, не так ли? — безжалостно давил темный мастер. — Запретный? Так что случится после смерти?

— Душа умершего останется с живым до конца его дней, — неохотно пробормотал жрец. — Да, это тот самый ритуал.

Губы Эдана вытянулись в болезненной усмешке. Глаза смотрели напряженно, изучающе.

— И это действительно того стоит? — тихо спросил он.

— Разве не мечтает каждый, чтоб близкие не оставляли нас и после гибели? — мягко, искушающе проговорил старик.

И Белый Мастер… сдался.

Лая не могла точно сказать, как поняла это: лицо его ничуть не изменилось, Эдан только отвел взгляд и буркнул, что подумает. Но искус был слишком силен. Он согласится, — поняла девушка. Согласится, а потом, если что-то произойдет (а произойдет наверняка, ведь хитрюга-жрец не стал бы предлагать все это просто так!), — не простит себе.

Хотя… решение ведь не обязательно должно исходить от него?

— О чем тут думать? — выскочила из своего укрытия Лая. — Мы ведь сможем отыскать друг друга на расстоянии, узнать, если что-то случится! Уж в нашей-то ситуации, Эдан, это просто подарок! Давай, — с лицом радостной дурочки подлетела она к старику, — проводи свой ритуал!

Тот даже растерялся, вопросительно переводя взгляд с нее на юношу.

— Ну и чего ждешь? — клещом вцепившись в него, состроила капризную гримаску охотница.

— Лая, эмм… Так вообще-то не делается, — оторвал ее от жреца Эдан. В синих глазах загорелся с трудом сдерживаемый смех.

— Ну вы тут обсудите… Сами… — почуявший свободу старик тут же юркнул на кухню.

— Ритуал и правда помог бы нам, Эдан, — уже серьезно сказала девушка.

— Я знаю. И тоже хочу этого.

— Тогда давай притащим обратно старого котяру — пусть проводит. Можем даже встряхнуть по пути, чтоб не вздумал чего напортачить…

— Сначала я хотел бы вытянуть у него все про саму церемонию и позаботиться о нашей безопасности. И потом… это правда так не делается.

— Почему? — удивилась Лая. Показалось ей, или Белый Мастер и впрямь выглядел… смущенным?

— Потому что это свадебный обряд, Снежинка. Возможно, мы бы хотели как-то выделить этот день.

— А-а… Только не говори, что делаешь мне предложение! — хихикнула от неожиданности девушка. В ногах вдруг разлилась подозрительная слабость, и она почти сползла на сундук у стены. Удивленный смешок застрял в горле, а глаза растерянно распахнулись.

— Это ведь не в первый раз, — опустившись рядом, мягко взял ее за руку Эдан. — Ты когда-то даже ответила согласием.

Лае тут же вспомнилось яркое весеннее солнце, мерцающие воды Таркхемской речушки, их наивные детские планы. Стало отчего-то тоскливо.

— Это ведь навсегда, Эдан, — тихо, встревожено отозвалась она. — Связь не перед законом, не перед богами, но душа с душой… Звучит немного страшно.

— Еще и как страшно! — подтвердил юноша, заглядывая ей в глаза со странным сомнением. И совсем не ясно было, чего боялся он больше — ее согласия или отказа.

— Мы сделаем это! — неожиданно решилась Лая, чувствуя знакомый злой азарт.

На миг он нахмурился — затем счастливая мальчишеская улыбка осветила лицо.

— Конечно, сделаем! И пусть идут все к дьяволам!

— Ритуал пройдет тем проще, чем лучше я буду понимать вас, — напевал Огнезору старик следующим утром. — Ты мог бы доверять мне чуть больше. Неужто за свою помощь я не заслужил немного откровенности? Я ведь давно живу на свете — ты даже не представляешь насколько! — и многое могу рассказать тебе! Я бы с радостью занялся твоим обучением, если б ты надумал задержаться…

— У меня нет на это времени, — раздраженно попытался отмахнуться мастер.

— Или желания? — не отставал жрец. — Но почему?

— Я ничего не знаю о тебе.

— Разве ж это повод? Ты вот и о себе ничего не знаешь, юноша! Ни о себе, ни о тех, чьи знаки носишь… Таинственная Гильдия давно уж похоронила в забвении истоки и смысл своего существования…

— Ты всегда говоришь так напыщенно, жрец? — поморщился Огнезор. — Подозреваю, дальше меня ждет целое сказание… Вот бы ты с такой же радостью мне про волков поведал. Или про свой зов… Хотя о чем это я? Давай уж, начинай! Считай, что я заинтригован.

Всего на миг он увидел, как глаза старика укололи злостью — но благодушная маска так и не дрогнула на морщинистом лице.

Здешний хозяин был опасен, и Огнезор, в любом случае, не собирался доверять ему.

— Они появились, — вздохнув, заговорил старик, — в последний век прошлого мира, когда Дар в людях был еще силен и многочисленен, когда он означал еще бесконтрольную власть, почти могущество, — но шел рука об руку с безумием куда чаще, чем теперь… «Гильдия Хранителей» — так те люди в шутку называли себя. Тогда еще было много гильдий: купцов, суконщиков, каменотесов, скотоводов, даже — старьевщиков и трубочистов… Вот и эти тоже… Гильдия Хранителей! Сборище ученых чудаков, владетельных идеалистов и доблестных вояк, принесших клятву вечного служения… Спасители мира! — жрец издал сухой, презрительный смешок. — Они верили, что смогут ограничить Владеющих Даром, оградить мир от их безумия, и использовать их силу. Они надеялись собрать и сохранить все тайные знания, спрятать их от других — тех, для кого Дар был прежде всего властью. Или свободой. Возможностью жить по своим собственным законам… Пойми правильно! — в хриплом голосе старика пробились восторженные и немного завистливые нотки. — Ты силен, юный мастер. Я слышал отголоски того, что ты сделал по другую сторону гор. Но это и в сравнение не идет со всем, что могли одаренные прежде!..