Андрей Гудков - Революция (СИ)

В нашу сторону бросилась бежать девушка, в разорванном до пояса платье. Увидев нас, она испуганно вскрикнула и отшатнулась назад. Кто-то в грязной и потрепанной одежде, явно из Нижнего города, бросил камень и попал прямо в затылок.

Все это я увидел за одно мгновение и в мельчайших подробностях запомнил, наверное, на всю жизнь. И подобное творилось и дальше по улице. Люди — обычные горожане — громили, били окна, ломали и крушили, избивали таких же горожан как они. Даже не грабили и не насиловали, а просто стремились уничтожить, словно все это было грязным, нечистым.

Тирион выхватил саблю, закричал как кочевник, и помчался прямо в толпу. Он на полном скаку снес голову кинувшему камень в девушку парню. Тот, наверное, даже не успел ничего понять. Прежде чем кто-то опомнился, Тирион разметал кучу погромщиков, рубя саблей и затаптывая упавших лошадью.

Я на мгновение замешкался, но потом достал револьвер и поскакал вслед за Тирионом. Не успел я сделать и нескольких выстрелов как на нас, наконец, обратили внимание.

— Это прихвостни ханарцев!!! Смерть!!!

Раздался многоголосый вопль полный ненависти, презрения и желания убить. Толпа в едином порыве бросилась на нас Тирионом. Раздалось несколько выстрелов. Алхимик оскалился и закричал что-то в ответ. Я тоже что-то крикнул и, убрав пистолет, достал шпагу.

Ярость и ненависть захватила нас. Мы ненавидели это безликое многорукое и бесконечно злое существо. Не рассуждая и ни о чем не думая, мы с криком бросились на толпу.

Они пытались напугать нас, подавить тупой первобытной злобой. Ха! Бараны даже в толпе остаются баранами! Вдвоем мы врезались в людей, сминая и разгоняя их.

— Твари!!! Прочь!!! — кричал я, рубя шпагой сверху вниз.

Слева меня прикрывал Тирион, в ярости размахивая саблей. Он поднял коня на дыбы и опустил на вполне прилично одетого мужчину. Я ударил магией, калеча сразу с десяток погромщиков.

Люди не выдержали и бросились бежать. Паника волной накрыла погромщиков, кроме совсем опьяневших от крови, и заставила сломя голову нестись прочь. Мы помчались в погоню, добивая бегущих и тех, кто еще не понял, что надо бежать. Последних было мало. Радость от безнаказанности внезапно сменилась ужасом от содеянного и страхом расплаты. Не меньше двух сотен людей испугались нас с Тирионом и приняли за целый отряд жандармов, пришедших наводить порядок.

Я бы преследовал бежавших людей и дальше, но к счастью меня остановила Арья, резко крикнув: «Хватит!» Я тряхнул головой, прогоняя остатки ярости, и окликнул Тириона.

— Стой!

— Но…

— Хватит, я сказал!

Парень выругался, и устало вытер лицо. Его сабля, как и моя шпага, была вся в крови.

— Давно я такого не чувствовал… я бы гнал их до моря, пока не зарубил бы всех до последнего, — мрачно произнес Тирион, он еще раз зло выругался.

Я спрыгнул с лошади и похлопал её по шее. Подведи она меня, испугайся толпы и крови, и все бы могло закончиться печально.

— Тирион! Быстро к Харальду за помощью! Пусть пришлет лекарей и батальон солдат.

Парень кивнул и поскакал вверх по улице. А я повернулся и пошел назад. Улица была залита кровью. Короткая, безумная схватка кончилась, но тишина не наступила: рыдали женщины, плакали мужчины, жалобно стонали и звали на помощь раненные, голосили ничего не понимающие дети.

Под сапогами хрустели осколки стекла и посуды. Одни погромщики выкидывали вещи на улицу, другие доламывали их там. Особенно сильно досталось магазинам и булочным. Несколько домов и вовсе подожгли.

Арья уже помогала раненным. Когда я подошел, она перевязывала шею потерявшей сознание упитанной женщине. Рядом стояла плачущая девчонка, лет двенадцати.

— Хватит реветь! Неси еще бинты! — сказала ей Арья, девчонка кивнула и бросилась в дом.

— Учитель!

Шеала сидела возле девушки той самой, которая пыталась кого-то защитить, вместо того, чтобы убежать. Я подошел к ним и опустился на красный снег. Ханарка умирала, осколки ребер проткнули легкое и сердце.

Я поднял глаза и покачал головой. Может быть, Лютеция смогла бы её спасти, а я уже ничего не могу сделать.

Рядом с мучительным стоном попытался встать мужчина. Я подошел к нему и удержал его на месте.

— Лежи.

— Ааа…

— Тихо-тихо.

Я быстро вправил сломанную кость на место и остановил кровотечение.

— Аааа… хде…

— Полежи спокойно, у тебя голова разбита и нога сломана. Выпить нечего.

— Хде дочка? — с трудом проговорил он.

Мне нечего было ему сказать. Шеала сидела в ступоре возле умершей девушки. Я поднял и встряхнул её.

— Шеала, плакать о мертвых будешь потом, — жестко сказал я, — А сейчас надо помочь живым.

— Что мне делать?

— Иди к Арье, она скажет.

Вокруг некромантки уже собралась толпа раненных, как ханарцев, так и погромщиков. Последних впрочем, было не много, мы с Тирионом били насмерть.

Быстрее всех пришли в себя подростки. Пока взрослые люди ходили с потерянным видом, юноши и девушки уже бегали, помогали раненным, приносили Арье бинты и воду.

— Арья, Шеала, оставайтесь здесь, — я запрыгнул в седло.

— Тебе помощь не нужна?

— Нет, — я подумал и добавил. — И не стоит вам это видеть.

— Маэл…

— Я спокоен, Арья.

Девушка, прочитав мои мысли, побледнела, но ничего не сказала. Только проводила меня взглядом.

Радикальные националисты собирались на площади неподалеку. Я быстро добрался до них и, прикрывшись заклинаниями невидимости, стал наблюдать.

Как я и думал, не все из них участвовали в погроме. Людей там хватало. Сейчас они слушали убежавших от нас с Тирионом погромщиков. По их словам выходило, что против них спустили не меньше десятка бойцов. Их вождь недолго думал.

— Раз власть заодно с ханарцами, уберем и её тоже!!! Слава Райхену!!!

— Героям слава!!!

— Долой ублюдочную ханаро-разкарскую власть!!!

О боги! Орден разкаров распался еще сто лет назад, а ему до сих пор приписывают власть в империи!

Я не стал слушать, что они еще скажут. Эту заразу надо выжигать каленым железом. Сегодня им не нравятся ханарцы, завтра они возьмутся за лаваров, потом попробуют запретить, около сотни языков мелких народов и доиграются до полного распада империи.

«Тирраал. Мне нужны твои гончие»

«Против людей? Однако. Ты знаешь цену»

«Знаю»

Я повел рукой, открывая портал и одновременно окружая площадь барьером. Никто не убежит, и никто ничего не увидит и не услышит.

Через пять минут на площади остались только недоделанные баррикады, дымились костры, валялось оружие, посуда, бутылки. Следов гончие не оставляли…