Джон Норман - Гладиатор Гора

— А если я откажусь? — спросила она.

— Тогда вы будете наказаны плетью, — ответил я.

— Ты смог бы это сделать?

— Да, и без жалости, — ответил я.

— Я буду играть свою роль, — согласилась она.

— Старайся, поскольку ты женщина для наслаждений.

— Да, Джейсон, — ответила леди Флоренс.

28. ЩИКОЛОТКИ ЛЕДИ ФЛОРЕНС НЕ СВЯЗАНЫ

— Почему ты связываешь мои руки за спиной? — спросила она, лежа на животе.

Наступал рассвет. С помощью ключа я расстегнул ошейник на ее горле и отбросил его вместе с цепью в сторону.

— Уже утро, — сказала леди Флоренс, повернув голову, — несомненно, гвардейцы скоро будут здесь.

— Сомневаюсь, — ответил я, — многие поместья разорены и разграблены. Но конечно, гвардейцы рано или поздно прибудут сюда.

— Я готова договориться с тобой, Джейсон, — сказала она. — Почему ты завязываешь ремень у меня на шее?

Я затянул узел у нее под подбородком. Затем обернул ремень несколько раз вокруг ее горла и закрепил свободный конец. Таким образом он сможет служить в качестве поводка.

— Что ты имеешь в виду? — проговорил я.

— Ты жестоко обращался со мной, — сказала она, — но я терпелива. Я могу многое простить.

— Леди Флоренс великодушна, — заметил я.

— Освободи меня, — попросила она, — развяжи меня. Сними этот ужасный ремень с моей шеи. Это слишком похоже на поводок рабыни.

— Это действительно поводок для рабыни, — подтвердил я.

— Пожалуйста, Джейсон! — проговорила она.

— Поза! — резко скомандовал я.

Она приняла позу рабыни так быстро, как только смогла. В этот раз это была поза рабыни для наслаждений.

— Ты собиралась договориться со мной, — напомнил я.

— Пожалуйста, позволь мне принять другую позу, — попросила леди Флоренс.

— Нет, — ответил я.

— Мне трудно разговаривать с тобой, — объяснила она, — пока я связана, пока у меня на шее кожаный ремень, пока я стою перед тобой на коленях да еще в позе рабыни для наслаждений.

— Говори, — велел я.

— Я готова быть терпимой с тобой, — начала она, — я даже готова не замечать в какой-то степени твою неучтивость вчера и сегодня ночью.

— Вы действительно великодушны, леди Флоренс, — проговорил я, улыбаясь про себя.

Мне было смешно слышать, как она называет неучтивостью насилие, которому я ее подверг, и испытания, через которые я заставил ее пройти.

— Я даже готова, — заявила леди Флоренс, — рассмотреть твою дальнейшую карьеру в моем имении.

— Зачем бы вам делать это?

— Ты спас меня от бандитов, которые хотели сделать меня рабыней.

Она улыбнулась.

— Если бы не ты, Джейсон, — продолжала она, — я бы сейчас чувствовала под ногами опилки загона для рабов, перед тем как меня выставили бы на торги.

— Возможно, — согласился я.

На самом деле мне не думалось, что события развивались бы так быстро. Многие девушки продаются спустя несколько дней после пленения, а те, которых специально обучают, — через несколько недель, а то и месяцев. Тренированные невольницы, при прочих равных условиях, имеют лучшую цену.

— И в награду за эту великую услугу, — продолжала леди Флоренс, — я готова забыть твое невольное и отчасти случайное унижение моего достоинства и предложить хорошую работу в имении.

— Такая щедрость просто ошеломляет, — ответил я, — каковы ваши условия?

— Их два, — сказала она.

— Каково же первое условие?

— Ты никогда не должен никому рассказывать о моей слабости, о моем сексуальном темпераменте, — произнесла она.

— Но это абсурдно, — сказал я. — Вы невероятно и восхитительно темпераментны. Это особенность, присущая вам. Мужчины имеют право знать об этом. Они вправе знать, какие необычайные удовольствия вы можете им доставить.

— Нет!

— Не нет, а да, моя дорогая леди Флоренс, — заявил я.

— Не открывай моего секрета, — попросила она.

— При прикосновении сильного мужчины ваше тело само расскажет об этом, — заметил я.

Она вздрогнула.

— Сведения о женщинах, подобных вам, вроде их роста и веса, цвета их волос и темперамента всегда становятся достоянием гласности.

— Гласности? — повторила леди Флоренс. — Сведения о женщинах, подобных мне? Я не понимаю.

— Каково ваше второе условие? — спросил я.

— Чтобы ты, нанявшись ко мне на работу, повиновался мне во всем и делал все, что я пожелаю, — объяснила она.

— То есть я буду, по сути, вашим нанятым рабом?

Леди Флоренс кивнула головой.

— Я отвергаю ваше предложение, — сказал я.

— Нет, Джейсон, — возразила она. — Пожалуйста…

Я подошел к двери сарая и открыл ее. Почти рассвело. Мне надо было уходить. Я не хотел задерживаться. Хотя гвардейцы прибудут не раньше чем через несколько часов, у меня не было желания встречаться с ними. Обернувшись, я посмотрел на леди Флоренс.

— Я буду тебе много платить, — сказала она.

— Нет, — отказался я.

Хотя меня и не интересовало ее предложение, я все-таки не думал, что она в действительности могла бы мне много платить. Ее дом, а также хозяйственные постройки были сожжены. Тарларионы разбежались. Несмотря на то что она сохранила какое-то имущество, леди Флоренс стояла на грани банкротства.

— Ты намереваешься избежать встречи с гвардейцами? — спросила леди Флоренс.

— Безусловно, — ответил я.

— Не делай этого. Я походатайствую перед гвардейцами за тебя, — пообещала она. — Я не разрешу им причинить тебе зло. Останься со мной в моем имении.

— В качестве наемного раба? — спросил я.

— Да.

— Нет, — повторил я.

— Тебе некуда идти, — сказала леди Флоренс, — у тебя нет денег.

Я взглянул на нее, и она отпрянула.

— Не меняй надлежащую позу, — приказал я.

Леди Флоренс осталась стоять на коленях, откинувшись на пятки, с расставленными коленями, прямой спиной, высоко подняв голову. Ее запястья оставались связанными за спиной, темный кожаный ремень был намотан на шею.

— Не смотри на меня так, — попросила она, — я не рабыня!

Я улыбнулся.

— Я не рабыня! — повторила леди Флоренс.

— Я должен идти, — сообщил я ей, собирая припасы, оказавшиеся под рукой. У меня были пища, вода и меч, который я забрал у Оргуса.

— Ты твердо решил уйти?

— Да, — ответил я.

Она попыталась освободиться из пут.

— Ты ведь не оставишь меня в таком виде? Я не хочу, чтобы гвардейцы нашли меня связанную и обнаженную, как рабыню для наслаждений!

— Оставлю, — ответил я.

— Принеси мне одежду!

— Нет, — отказался я.