Крис Хамфрис - Двойник

— Есть еще дневник, — напомнил Скай. — Я надеялся, ты сможешь его прочитать.

— Я неплохо знаю норвежский, но тут, похоже, какие-то технические описания. — Она потянула за край обивки. — Что это?

— Оклеечная бумага.

— Да нет, под ней. Посмотри!

Скай заглянул в сундук.

— Газета. Ну и что?

— Зачем она здесь?

— Наверное, сначала сундук оклеили газетами, а потом для красоты — китайской упаковочной бумагой. Не рви ее, Кристин! Мама не знает, что я тут рылся.

— Она сама-то сюда заглядывала?

— Вряд ли.

— Значит, не заметит разницы.

Девушка залезла в сундук по пояс, безжалостно обдирая стенки. Скай поморщился, услышав треск.

— Кристин…

— Ну и ну! Ты только глянь!

Она подвинулась, и среди обрывков Скай увидел черно-белый снимок. Солнечный свет не попадал на дно сундука, пришлось включить фонарик.

С фотографии смотрел мужчина в темной форме с блестящими пуговицами. В одной руке он держал фуражку с позументом, другой обнимал за талию женщину в пальто с норковым воротником — точно таким, как тот, что укрывал плечи Кристин. Впереди стояли две белокурые девчушки.

На миг воцарилось молчание, затем Кристин прочитала вслух:

— Сигурд Солнес с женой Осе и дочерьми Инге и Соней на церемонии его назначения капитаном торгового судна «Хардрада».

Как это чудно, впервые оказаться лицом к лицу с родным дедом. А еще удивительнее обнаружить в нем самого себя. Выцветшая газетная бумага скрадывала черты моряка, однако сходство с внуком не оставляло сомнений — те же глубоко посаженные глаза, длинный прямой нос, непослушные светлые вихры, которые Скай усмирял гелем, а Сигурд, наверное, маслом для волос. И самое главное, одинаковая манера держаться — выставленный вперед подбородок, взгляд на мир сверху вниз. Эта поза говорила о готовности принять любой вызов. Ская охватило странное чувство. Возможно, дело в том, что в момент вспышки Сигурд смотрел прямо в объектив, тогда как его жена и дочери отвлеклись; так или иначе, но глаза деда словно преследовали его. Подумалось вдруг, что они с кузиной не единственные исследователи; человек со снимка точно так же изучает их.

Зоркая Кристин углядела еще одну деталь, которую Скай сперва не заметил.

— Что это?

— Где?

— У него на лбу.

— Наверное, чернила растеклись.

Но Скай ошибался. Очевидно, Сигурда, в отличие от внука, совершенно не волновала судьба собственных бровей, поэтому те беспрепятственно слились воедино.

От лишних расспросов его внезапно избавили шаги этажом ниже. Брат с сестрой так увлеклись поисками, что не услышали, как Соня поднялась наверх.

— Скай, вы на чердаке? — раздался ее голос.

— Быстрее! — прошипел тот.

Скай дернул крышку сундука, и жестом приказал Кристин сделать то же самое.

— Судя по скрипу половиц, она уже у складной лестницы.

— Да, мам, уже идем! — крикнул Скай, что есть силы нажимая на упрямый металл.

Кузина справилась с задачей, но вторую распорку заело, и борьба с ней заняла лишнюю секунду. Только когда сундук захлопнулся, Скай осознал, что меха и альбомы остались снаружи. Он схватил шубу из серебристой лисицы, но слишком поздно — голова Сони появилась в люке.

— Скай! — воскликнула женщина с упреком. — Мы же договорились разобрать сундук вместе!

Повисло неловкое молчание.

— Это я виновата, тетя, — вдруг смущенно улыбнулась Кристин. — Брат сказал, что там хранятся меха и куча всего интересного, так что я не могла утерпеть!

Она подхватила норковый воротник и элегантно перекинула его через плечо.

— Как по-твоему, мне идет?

Соня рассмеялась.

— Еще как! Мама всегда надевала его на приемы. — Она улыбнулась воспоминаниям, потом глянула на мех в руках сына. — Скай, ты тоже решил примерить бабушкины наряды?

— Я не Скай, я дикий лис!

Набросив шубу на плечи, он разразился пронзительным лаем.

Мать снова улыбнулась.

— Вы даже не слышали, как я звала вас к столу. Может, прерветесь ненадолго? — Она хотела спуститься, но тут заметила альбомы. — Прихватите фотографии, посмотрим вместе после обеда.

Когда шаги стихли, Скай и Кристин уставились друг на друга — оба стояли в картинных позах, укутавшись в меха.

— Дорогой… — протянула Кристин с интонацией звезды черно-белого кино.

— Гав! Гав-гав! — ответил Скай, запрокинув голову.

Оба покатились со смеху.

Он снова поднял крышку, и сообщники запихали шубу с воротником в сундук.

— Насчет фотографий, — сказала Кристин, уже стоя на лестнице. — Это шанс разузнать про дедушку Сигурда. Нужно выкачать из твоей мамы как можно больше информации!

— Ладно, — ответил Скай, передавая ей альбомы.

Кристин спускалась первой, но он не сразу последовал за ней. Сидя у люка и невольно улыбаясь, Скай пытался вспомнить, когда в последний раз сестра говорила «мы».

ГЛАВА 5

РОЖДЕННЫЙ В СОРОЧКЕ

— Тетя Соня, так почему у тебя нет ни одной дедушкиной фотографии?

Скай зарделся. Он проявлял чудеса деликатности, чтобы увести беседу в сторону, а Кристин взяла и ляпнула, не подумав. Интересно, как мама ответит на такую бестактность.

Соня растерянно посмотрела на альбомы.

— Когда отец ушел от нас, мама просто рвала и метала. Она сказала, что, раз он вычеркнул нас из своей жизни, мы вырвем его из нашей. Так и пропали все снимки. — Она вздохнула. — Хуже всего, что отец бросил нас перед своей смертью. Если б он просто погиб в море, мы могли бы вспоминать его добрым словом. А так…

Женщина замолкла и отвернулась к окну.

Секунду помолчав, Кристин спросила:

— Наверное, ты его совсем не помнишь?

— Его или о нем? — спросила Соня, не оборачиваясь.

— Ну хоть что-нибудь.

— Вообще-то о Сигурде ходили разные слухи.

— Слухи? Если бы! — Генри вошел в кухню и со вздохом сел на свое место. — Скорее легенды!

— Дорогой!

— Что за легенды? — насторожилась Кристин.

— О его приключениях. Как он в пятнадцать лет удрал в море и объездил весь свет. Или как вступил в ряды Сопротивления и боролся с немцами в годы Второй мировой. — Соня перевела взгляд с племянницы на сына. — И конечно, о его необычайных способностях.

— Каких таких способностях? — заинтересовался Скай.

Соня подалась вперед, положив руки на стол.

— Во-первых, он был прорицателем.

— Ты хочешь сказать, он видел будущее, предсказывал судьбу и все такое? — уточнила Кристин.

— Вроде того. Но не только… — Соня уставилась поверх их голов, будто подыскивая слова. — Норвежцы называют подобное «вардогр». Это значит, что человек опережает самого себя во времени.