Рэйя - Первое мгновение вечности

— Ты видел?! Видел?! — завопил Том, подбегая к тому месту, где стояла Минерва. — Вот это да! Как же…как она…Гарри? — Арчер прекратил восторженно скакать и взглянул на Поттера. Его друг с несчастным видом сидел на крыльце, теребя край своей поношенной футболки. — Что опять не так? — вздохнул он.

— Я просто…знаешь, я тут подумал, — Гарри почесал бровь и вяло улыбнулся, — я подумал, а вдруг она ошибается? Я…мне как‑то не верится, что я волшебник…может быть я совсем не такой, как мои папа и мама? Может быть, я действительно просто ненормальный? Может быть, я не должен ехать с тобой в Хогвартс? Я верю, что ты, скорее всего, очень здоровский волшебник, Том, но я…я же обычный, нет во мне ничего такого…хм…волшебного….вдруг я приеду в школу, а мне скажут, что я им не подхожу, что я не умею ничего…вдруг…

— Ой, да замолчи уже, — Том развалился рядом с ним на крыльце, — единственное, за что тебя могут вышвырнуть из Хогвартса, это твоё бесконечное меланхоличное нытье, как можно быть таким пессимистом?

— Я не пессимист, — тут же обиделся Гарри.

— Тогда заткнись и слушай меня, — Том подался чуть вперед, понижая голос и заставляя Гарри склонить голову в его сторону, — мы с тобой станем великими волшебниками, Гарри, ты и я, — уверенно заявил он, — самыми сильными и самыми…как это…могущественными! — мальчик чуть отстранился от друга, в его тёмных глазах сверкнули предвкушение и азарт. — В этом мире не будет ни одного маггла или волшебника, кто не узнает о нас, не будет никого, кто не станет почитать нас и… — по его миловидному лицу скользнула змеиная ухмылка, — и бояться нас. О да, они ещё узнают о нас. Все узнают!

— Мне кажется это не лучшая идея, — тут же поморщился Гарри, — зачем нам это нужно?

— Разве не здорово быть самыми великими? Знаменитыми? — удивленно спросил Том и с удовольствием потянулся. — Разве не здорово, когда одно твое имя вызывает у людей трепет?

— Ну не знаю, — Поттер пожал плечами, — по–моему, это глупо, и вообще я не уверен, что смогу быть…

— Ой, ну хватит! — Арчер толкнул друга локтем, заставляя того замолчать. — Мы будем великими и ты ничего не сможешь с этим поделать.

— Почему это? — Гарри скептически взглянул на Тома, хотя уже начал невольно усмехаться, втягиваясь в эту новую игру под названием «Стань великим волшебником», она казалась почти такой же увлекательной, как и «Брось в Дадли гнилое яблоко и успей убежать». Правда для Гарри такие игры зачастую заканчивались плачевно, и не потому что он плохо бегал, а потому что его кузен бесконечно жаловался, причем неважно действительно Гарри сделал что‑то плохое или нет, его все равно наказывали.

— Как это почему? — Том широко ухмылялся. — Это у нас в крови и не смей спорить!

— И не думал, — зевнул зеленоглазый мальчик, нежась в лучах заходящего солнца. — Значит, великими?

— Непременно!

— И мы будем всем помогать, всех защищать…

— Ну…вроде того, — менее уверенно пробормотал Том.

— И мы научимся превращаться в животных, как профессор МакГонаглл, как она это назвала? Аним…как?

— Анимагия, — задумчиво отозвался Арчер. — Да, это очень круто, — краем глаза Гарри заметил, как друг кивнул своим мыслям, — я бы хотел превращаться в какого‑нибудь хищника.

— Сильного, — с готовностью согласился Поттер.

— И хитрого…

— Быстрого….

— Бесшумного!

— С острыми клыками!

— Да, опасного, такого, как…

— Лев! — воскликнул Гарри.

— …Змея, — одновременно с ним завершил свою мысль Арчер.

Переглянувшись, оба расхохотались. Смех перешел в глупое хихиканье, когда мальчики устроили шуточную схватку, толкаясь, щекоча, и подтрунивая друг над другом, причем один усиленно изображал змею, в то время как другой пытался походить на льва. Немного успокоившись, они некоторое время провели в блаженном молчании, каждый потерявшись в своих мечтах и планах.

— Мы будем самыми могущественными волшебниками, — снова сказал Том, явно смакуя эту мысль, — только так и никак иначе.

Гарри хихикнул. «О да, для Тома сама мысль о посредственности была бы оскорбительной», — решил он, качая головой и думая о том, что Арчер, пожалуй, самый амбициозный друг с манией величия, которого только можно было найти.

Дверь в кабинет великого волшебника, Верховного Чародея Визенгамота, обладателя ордена Мерлина первой степени, победителя Гриндевальда или просто директора школы Чародейства и Волшебства Хогвартс Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и в помещение влетела как никогда разъяренная ведьма в изумрудно–зеленой мантии. Её темные волосы, чуть тронутые сединой, были убраны в тугой пучок на затылке и почему‑то казались наэлектризованными, в карих глазах, устремленных на директора, читалось плохо скрываемое негодование, а губы были сжаты в тонкую линию. Всё это говорило о крайней степени гнева, и седовласому волшебнику, сидящему за большим письменным столом в компании чашки чая, вороха исписанных пергаментных свитков и феникса с перьями настолько яркого красного цвета, что птица казалась объятой языками пламени, подумалось, что это довольно тревожный знак.

— Минерва, — как можно более доброжелательно улыбнулся Альбус Дамблдор, поднимаясь из‑за стола, — как приятно видеть тебя здесь, чаю?

— Это немыслимо, Альбус! — вместо привычно вежливого отказа взвилась женщина. — Я говорила что Эти Ужасные Магглы никуда не годятся, но вы как всегда сделали всё по–своему! А я предупреждала вас!

— Минерва, — растерялся её очень уважаемый в широких кругах работодатель, — я потерял нить твоих рассуждений, если бы ты…

— Если бы ВЫ послушали меня, Альбус, то ничего этого не случилось бы, — грубо перебила его она, — а вместо этого я узнаю, что Гарри…

— Гарри? — тут он растерял все свое благодушное настроение. — Гарри Поттер?

— Именно, Альбус! Я была у него дома и то, что я там видела… — постепенно успокаиваясь, или начиная уставать, Минерва тяжело опустилась на стул напротив директора, — у меня просто слов нет, чтобы описать это!

— Минерва, — вздохнул Дамблдор, подобное поведение профессора трансфигурации было, мягко говоря, пугающим, — я всегда очень ценил твою рациональность и последовательность, — он сложил руки на столе и подался чуть вперед, глядя на женщину так, словно перед ним сидела провинившаяся школьница, — и мне было бы проще понять твои чувства, если бы ты объяснила мне более подробно, что привело тебя в такое…состояние.

— О, — волшебница враз успокоилась, но взгляд, которым она наградила своего начальника, мог бы при желании убить на месте, — так вы хотите подробностей, — тут она улыбнулась, и Альбус невольно откинулся на спинку стула, втайне опасаясь за собственное благополучие. Как‑никак Минерва МакГонаглл всегда была очень сильной волшебницей, и в сочетании с подобной степенью ярости, она становилась довольно опасной для окружающих.