Дмитрий Миронов - Попытка

С откровенной радостью я осознал, что на работу мне больше не идти. И пропади оно всё пропадом, тоска зеленая, толстая морда начальника, его дурацкие распоряжения, отсчет минут до конца рабочего дня…

Всё.

Даже если нечего будет жрать, я туда больше не пойду.

И хотя запасы "подкожного жира" в виде накоплений были не особо впечатляющи, на первое время их хватит.

Я отвлекся от самого важного на сегодня дела – обдумывания своих действий. Следовало позвонить на работу, чтобы на мое присутствие не рассчитывали. Причем, сообщать это нужно было с учетом моих давешних рассуждений.

То – есть, начиная прямо с текущего момента нужно вести себя так, как будто любой мой неосторожный или немотивированный внешне поступок – это провал разведчика в стане врага.

Это значит, что ни в коем случае не следует хлопать дверью, уходя, или любым другим способом привлекать внимание к своему отсутствию, хотя соблазн был велик.

Поэтому пришлось ограничиться просьбой к сослуживцу передать начальству, что Дим сегодня не придет, заболел Дим, занемог. Совсем захирел, и может, даже, кончится от невыносимой инфлюэнцы…

Далее: нужно обязательно вывести из игры Леську. Она мне дорога, но чувствует мое вещее нутро, что именно сейчас я должен иметь полностью развязанные руки. И любое отклонение от основной темы чревато серьезными последствиями.

Поэтому следующий звонок был адресован ей, и около часа я трудился над выстраиванием правдоподобного варианта моего исчезновения на ближайшие полгода, а может и больше. Наконец и этот этап был пройден.

Оставалась неприятная заноза в виде облагодетельствованного сегодня ночью мужичка.

Он – то никуда не делся, пусть даже и укатил в свою Вологду, в чем я серьезно сомневался. Стоит крепко взяться за раскручивание малейших следов и фактов, могущих иметь отношение к омоложению, как он непременно всплывет, и на этом моя карьера будет закончена.

Вытащить адрес из человека – это вообще не вопрос.

Положив себе заняться этой проблемой, как только появится возможность, я начал неторопливо одеваться. Сидение дома не прошло бесследно для моего холодильника, и надлежало сойти на берег и пополнить запасы провианта и пресной воды.

Глава 4

Заканчивался третий день моего "великого сидения".

Домашний арест я себе назначил сам, рассудив, что пока самым тщательным образом не просчитаю все мыслимые варианты развития событий, лучше не засорять себе голову отвлеченными разговорами, хождениями по городу и прочими телевизорами.

И когда мне удалось настроиться на нужное состояние, время перестало играть какое-либо значение.

Его течение не ощущалось. Слоняясь по квартире, занимаясь мелкими хозяйственными заботами, я не переставал обдумывать самые разные варианты своих будущих действий.

Вернее, они сами прокручивались. Остановить этот поток не было никакой возможности.

Иногда я обнаруживал, что стою у окна в кухне, глядя во двор, потом снова уходил внутрь себя вслед за очередной мелькнувшей мыслью, и опять всплывал на поверхность, сидя перед выключенным телевизором, либо лёжа на незаселенной кровати.

На исходе третьего дня схема действий была вчерне готова, и я вернулся в основной поток жизни.

С легким внутренним вздохом вытащил из книжной полки толстый том Эффеля, и выгреб из него всю заначку.

– Плакали мои мечты о машине… Однако, зачем тогда я откладывал деньги? Именно для такого непредвиденного случая. Машина… да что машина?! Что я, как ребенок, в самом деле… Решительно сложив пачку купюр, я положил её в бумажник.

Реализация планов началась с посещения нескольких магазинов, торгующих медицинской техникой, где были куплены несколько метров разноцветных толстых проводов, используемых в кардиографии, десяток резиновых присосок с электродами на внутренней поверхности, и куча другой мелочи.

Остальное, необходимое для осуществления первой части моих разработок предстояло сделать дома.

Первым делом я решил перевести свой обнаружившийся особый дар из разряда необъяснимого, непознанного, во внешне обыденное для современного человека, объяснимое и понятное техническое русло.

Что может быть привычнее для нас, живущих во время все ускоряющегося технического развития, чем очередное открытие?! Мы готовы легко расширить круг наших понятий, включив в него внезапно появившуюся нанотехнологию, новую модель вселенной, отказ от незыблемости устоев физики, и вообще – все, что угодно, если оно будет наряжено в привычную мишуру научно-непонятных слов, произносимых с уверенным видом.

Мое подсознание на мгновение поставило рядом две картинки, первая: адепт неизвестного культа, весь в белом хитоне возлагает руки на чело болящего…

И вторая: обыкновенный врач в не очень свежем халате крутит регуляторы на сложном приборе, а больной привычно поправляет нацепленные на него провода датчиков, чтобы не отклеились во время рутинной амбулаторной процедуры.

Разумеется, второй вариант был настолько будничен и даже скучен, что ни о чем другом уже не могло быть и речи. Я больше не собирался показывать никому своих возможностей. Наоборот, теперь можно и нужно представить дело, как результат какого-то сверхгениального открытия, но в привычной всем технической упаковке.

Этим одним удачным выстрелом убивалось несколько зайцев. Во-первых, если появится кто-то, кого станет интересовать причина омоложения клиента, то вектор его поиска неизбежно и предсказуемо устремится в привычное ему, техническо-научное русло. То – есть, искаться будет способ, либо объяснение этого способа, лежащие в границах объяснимых и логичных материальных природных явлений.

Любой нормальный следователь прокуратуры, занимаясь раскрытием убийства, никогда не будет рассматривать версию о том, что душу убитого похитили демоны, а тело без души не смогло выжить. Земной человек, твердо стоящий на позициях реализма будет искать орудие и причину убийства. Аналогия вполне оправдана и понятна. Кто начнет искать, пусть ищет не меня лично, как первопричину всему, а прибор, с помощью которого все и произошло.

Этот ход меня устраивал больше всего. Я ухожу с линии огня, и подсовываю вместо себя техно-новинку.

– Я хитро улыбнулся: – И такой прибор будет иметь место в самом ближайшем времени!

Дома я поразмышлял какое-то время над компоновкой схемы. Нашел в железках старенький звуковой микшер неизвестного производителя, выглядевший очень внушительно. И размеры меня тоже весьма устраивали – не больше двух сложенных вдоль пачек сигарет. Надписи под красивыми ручками регулировок отлично стерлись растворителем и безопасной бритвой, после чего пульт стал выглядеть вполне загадочно и убедительно, ручки красненькие, кнопочки черненькие, заклепки, заводская раскраска панели, все приятно для глаза, в общем, создавал впечатление.