Сара Хагерзак - Самба

Джинни сидела, отвернувшись к огню и подперев голову рукой; её лица не было видно, и это радовало Снейпа: он чувствовал себя неловко, так как разговор приобрел совершенно неожиданное для него направление.

— Просто у меня была работа, больница, пациенты, — продолжала она, — а у него — тренировки, поклонники, друзья — старые и новые. Я понимала, нельзя всё время сидеть и любоваться друг на друга, у каждого — своя жизнь. В конце концов, мне бы тоже не понравилось, если бы Гарри запретил мне встречаться с моими друзьями… Но иногда, даже когда мы были рядом, мне казалось, что со мной находится только его тело, а сам он где‑то совершенно в другом месте…

Профессор удивлённо слушал её и вспоминал просьбу МакГонагалл об «откровенном разговоре» с Джинни. Раньше мисс Уизли никогда не говорила с ним о своих чувствах. Что бы ни думала Минерва по поводу их встреч, на деле всё сводилось к тому, что они просто сидели в гостиной профессора, пили чай и обсуждали школьные новости: сколько котлов взорвалось на прошлой неделе в кабинете зельеварения, какие новинки из Зонко отобрал Филч после последнего похода студентов в Хогсмит, что за странная инфекция напала на Хаффлпаффцев, и тому подобное. Иногда, когда у Снейпа было много непроверенных контрольных, Джинни просто брала книгу и читала её, сидя в кресле, пока он исправлял ошибки в студенческих пергаментах; иногда она помогала профессору варить лечебные зелья для больничного крыла… Во всём этом не было ровным счётом ничего романтического, и по негласной договорённости они никогда не заводили разговоров ни об отношениях Джинни и Поттера, ни, тем более, о прошлом самого Снейпа.

Неужели директор уже тогда каким‑то волшебным образом предвидела возможность такого разговора? Что это, какая‑то особая магия директорского кабинета, или просто она лучше разбиралась в людях и предполагала, что рано или поздно Джинни захочет с кем‑то поговорить о своих проблемах, и этим «кем‑то» станет именно он? Снейп внимательно слушал, и не в последнюю очередь — потому, что в её словах могла промелькнуть информация, связанная с проклятьем.

— А потом случилась эта ужасная история… — продолжала между тем Джинни. — Самое противное, что я узнала обо всём чуть ли не из газет… Хотя я чувствовала, что что‑то пошло не так, но ведь когда люди долго вместе, время от времени случаются кризисы… Никогда не думала, что мне будет так трудно смириться с тем, что произошло…

Джинни смотрела в огонь, горевший в камине, и обращалась скорее к самой себе, чем к Снейпу. Ему даже в какой‑то момент показалось, что она забыла о его присутствии и просто думает вслух. Она не слишком заботилась о связности своей речи, но профессор очень хорошо помнил газетные статьи, о которых говорила Джинни. Фотографии Поттера с той самой красавицей Викторией, которую Снейп видел в больнице, громкий скандал и публичные обсуждения личной жизни знаменитого героя магического мира. Потом всплыли ещё более «пикантные» подробности: оказалось, что Виктория — не первая девушка, с которой Гарри встречался втайне от своей официальной подруги.

Именно тогда Джинни спешно оставила работу в больнице, не в силах выносить постоянные разговоры за спиной и внимание репортёров. В Хогвартсе она была избавлена от всего этого, но от обиды и горького разочарования в жизни стены замка защитить её не могли. Профессор помнил, какой поблекшей выглядела она, когда начала работать в больничном крыле, словно на месте ярко горевшего в её душе огня остался лишь отсыревший пепел.

— Джинни… — тихо сказал он, когда она замолчала и замерла в кресле, отрешенно глядя в пространство. — Мы с мадам Помфри постараемся помочь вам. И никто не станет привлекать к вам ненужного внимания.

Профессору были понятны чувства Джинни. Он хорошо помнил унизительную процедуру проверки воспоминаний, когда ему пришлось перетряхивать перед посторонними людьми своё прошлое… А ведь для Джинни это было не прошлым, а настоящим — только что нанесённой раной, совершенно неожиданным ударом от того, кому она доверяла. Она и без того оказалась в тяжелом положении, а теперь на девушку свалилось ещё и проклятье, вытягивавшее из неё остатки сил…

— Мне кажется, я больше никогда не смогу относиться к жизни, как прежде… — сказала она и вопросительно взглянула на Снейпа. — Вы ведь должны знать, как это бывает, профессор, с вами тоже когда‑то случилось нечто похожее…

Снейп мысленно выругался. Он уже начал жалеть, что позволил Джинни навязать себе этот разговор. Если ей необходимо выговориться — он готов слушать её; но она, похоже, решила этим не ограничиваться. «Откровенность за откровенность», так это называется?.. Почему она считает, что вправе задавать ему подобные вопросы, заставляя ворошить давно похороненные чувства?… В конце концов, в Хогвартсе полно сердобольных женщин, готовых её утешать, гладить по голове и говорить, что на Поттере свет клином не сошелся и что время всё лечит. Взять хотя бы Поппи…

Может быть, и ему тоже ограничиться дежурной фразой типа «Всё будет хорошо»?.. Сказать и забыть. В конце концов, ему не в первый раз приходится врать людям. Но Джинни явно ждала совсем не этого…

— Вероятно, я не тот человек, к которому стоит обращаться с такими вопросами, — наконец сказал он, с трудом подбирая слова, — и скорее всего, я смогу принести вам больше пользы, разобравшись с проклятьем. Оно наверняка влияет на ваше восприятие, и когда вы от него избавитесь, то всё вокруг не будет казаться вам столь мрачным…

Однако скептическая гримаса на лице Джинни свидетельствовала о том, что его слова её не убедили.

— Да, вы правы, — усмехнулся он, отвечая на её невысказанное возражение. — Как прежде уже не будет. Некоторые события меняют нас необратимо. Но мне кажется, что у вас достаточно сил, чтобы сделать правильные выводы и вернуться к нормальной жизни. Если вас это как‑то утешит, могу сказать, что всегда считал и до сих пор считаю Поттера самоуверенным, самовлюбленным и не слишком умным типом… — услышав этот пассаж, хорошо знакомый ей ещё со школьных времен, Джинни утомленно закатила глаза, и Снейп понял, что она пока не готова согласиться с ним. — В любом случае, вам нужно время, чтобы снова начать жить в полном смысле этого слова. Надеюсь, вам его понадобится меньше, чем мне… И всё же, нельзя сбрасывать со счетов проклятье. Когда мы избавим вас от него, вы наверняка станете чувствовать себя лучше.

Джинни с благодарностью взглянула на Снейпа и согласно кивнула, и профессор почувствовал, что ей действительно стало немного легче. Тоненькая ниточка взаимопонимания, протянувшаяся между ними уже довольно давно, наконец оформилась в слова. Но профессор очень хорошо понимал, что одних слов для того, чтобы помочь Джинни, будет недостаточно.