Елизавета Дворецкая - Лесная невеста. Проклятие Дивины

– Как же он? Его ждали, а?

– Вот нам и подмога!

– Эй! – кричал снизу хорошо знакомый голос, и теперь сомневаться не приходилось: возле ворот был сам Буяр. – Открывай! Кто у вас там старший?

– Открывайте! – велела Избрана, хотя Красовит уже послал нескольких кметей вниз, к воротам. – Сейчас будет тебе старший…

Она надеялась, что Буяр явился договориться о дальнейших действиях, но боялась, что он уже разбит. А что такой веселый – это ничего не значит, с его пустой головой что же не веселиться?

Шевелилась предательская мысль: вот приехал мужчина княжеского рода, теперь можно переложить на него всю ответственность за эту несчастную войну, и пусть он справляется! Избрана не показывала вида, но если бы Буяр сейчас потребовал от войска подчиняться ему одному, не возражала бы.

Дружина входила в город, и впереди ехал сам Буяр. Почти бегом спустившись с заборола, Избрана бросилась наперерез его коню.

– Ну что? – напустилась она на брата. – Сколько у тебя людей? Ополчение собрал? С полочанами встречался?

– Новости есть! – огрызнулся Буяр. – Такие новости, что ты, сестра, в жизни своей такого не слышала!

Вокруг них ходили и толпились кмети из обоих дружин, отблески факелов освещали лицо Буяра, которое сейчас показалось необычным: неуверенным, смурным, даже где-то пристыженным. Избрана никогда не видела младшего брата таким и поняла: он говорит правду, случилось и впрямь нечто удивительное и весьма неприятное, о чем не стоит рассказывать перед воротами.

– Пойдем! – бросила Избрана и повела его в избу, где ночевала.

Буяр ввалился в истобку, даже не отряхнув снег, без приглашения плюхнулся на лавку, содрал с головы шапку и яростно взбил пальцами нечесаные кудри.

– Попали мы с тобой, сестра, как медведь на рогатину! – заявил он. – Все, не править нам тут больше.

– Да что случилось, говори! У Столпомера войско – десять тысяч с тьмою[5]?

– Войско у него не знаю какое, я всего войска не видел. Зато видел я там этого… нашего… – Буяр опустил голову и уставился на свою шапку. – Ну, короче, Зимобора.

– Зим… – Избрана даже не смогла выговорить хорошо знакомое имя и села, как подкошенная, чуть ли не мимо лавки. – Ты сам его видел, или это опять – одна баба на торгу сказала?

– Сам видел, сам! – Буяр помахивал своей шапкой, держа ее между колен, и не смотрел на сестру. Ему было стыдно, и это означало, что и он наконец-то повзрослел. – В Оршанском. Он со Столпомером пришел.

– Со Столпомером? Как так? Откуда? Почему он с ним? Прямо так взял и пришел?

– Ну, не совсем так. Там у Столпомера город есть, Радогощ. От Оршанского еще переход…

– Знаю!

– Ну, мы с тамошними на лову встретились, они у меня оленя перехватили. А я пошел и Радогощ взял. Не сам городок, нижние домишки. Людишек угнал, припасов всяких забрал.

Избрана схватилась за голову. Она так и знала, что от младшего брата будут одни неприятности. Но неприятности эти оказались так велики, что у нее не было слов. Выходит, этой войной она обязана дурацкой удали собственного брата!

– А потом Столпомер с войском пришел. И Зимобор с ним. Уж не знаю, как он к нему пристал. Наверное, как от нас ушел, так и к нему.

– Но никто не говорил, что Зимобор в Полотеске! Оттуда приезжали варяги, я посылала у них спрашивать.

– Говорю же, сам его видел. Он мне сначала другое имя сказал. Я, говорит, Ледич из Столпомеровой дружины.

– А ты его не узнал?

– Он в шлеме был, варяжском, ну… Откуда же я знал! Кому бы в голову пришло? Ну, одолел он меня. – Такое признание Буяру далось нелегко, но то, что предстояло, было еще хуже. – Еще бы не одолеть… Он, вон, старше… – бормотал Буяр, обращаясь то ли к Избране, то ли к самому себе. – Ну, убить он меня не убил…

– Вижу! – отозвалась Избрана, в досаде почти жалея, что любезный младший братец все-таки уцелел.

– А взял с меня клятву против него не воевать и признать, как старшего брата, вместо отца, – наконец выговорил Буяр.

– И ты поклялся? – Избрана смотрела на него как на предателя.

– А что мне было делать, если он мне меч к горлу приставил? – Буяр не поднимал глаз, но ее взгляд жег ему затылок. – Был бы другой кто… А то все-таки брат… Старший… Что же, пусть бы он своей рукой меня убил… Ну, в общем, я больше не воюю! – Княжич тряхнул шапкой, словно подводя черту под своей прежней жизнью. – Ты, сестра, как хочешь. А я и моя дружина… Мне дружину только так и отдали, что я за нее тоже клялся не воевать.

– А в Оршанском что?

– Откуда мне знать? Я оттуда прямо сюда. Он там еще оставался.

– Не знаешь! – с презрением глядя на брата, отчеканила Избрана. – Не знаешь, что с твоим городом делается! Да если у нас такие все князья, как ты, то вас не только я, а любая баба побьет!

– Ну, короче, сама воюй! – Красный от досады Буяр поднялся и махнул шапкой. – Без меня, короче….

Из-за суеты и беспорядка, возникших с приездом Буяровой дружины, выступление пришлось отложить. О внезапном появлении Зимобора Избрана велела никому не рассказывать, пытаясь оттянуть то, что сама невольно уже начала считать неизбежным. Предсказание Громана сбывалось на глазах, но Избрана не желала с этим мириться. После всего, что уже произошло, возвращение старшего из братьев, да еще со Столпомеровыми полками за спиной, означало ее гибель. Убить ее Зимобор не убьет, в это она не верила, но как будет жить, лишившись власти, не могла и думать. Такого позора ей не перенести.

В честь приезда княжича затеялся пир, воеводы раздобыли пива, местные бабы нанесли пирогов из муки пополам со всякими кореньями и сосновой корой. Избрана какое-то время посидела в обчине, вот только сделать веселое лицо ей оказалось не по силам.

Утром дружина была готова к выступлению еще до рассвета. Лица выглядели помятыми, но вполне трезвыми. Секач и Красовит намекали княгине, что ей лучше остаться и здесь ждать от них вестей, но она коротко мотнула головой. Сидеть и ждать в бездействии и неизвестности было хуже смерти.

Зеркало Избрана взяла с собой. Оно уже стало казаться ей чем-то вроде оберега.

Около полудня небольшой дозор, один из тех, что рассылались вперед и по сторонам следования войска, вернулся с известием, что полотеские полки замечены поблизости.

– Сотни четыре людей, – рассказывали дозорные. – Столпомер, видно, следом идет.

– Пусть идет! – мрачно произнес Красовит. – Как дойдет, так передового полка своего не найдет! Четыре сотни! Да я его и один…

– Один ты в отхожий чулан ходи! – грубо оборвал его Секач, и сейчас Избрана, как ни мало любила воеводу, полностью одобрила его ответ. – А на Столпомера пойдем все вместе! Давай, труби!