Терновый венец - Марго Арнелл

зеркало Дома Овенга «потухло» стараниями кого-то из ее семьи, а заседание продолжилось как ни в чем не бывало.

– Как вы объяснили мое отсутствие?

– Сказал, что ты пошла навестить старых друзей из Верхнего города, – с почти детским восторгом поделился Доминик. – Побледнели.

Морриган одобрительно рассмеялась.

– Не понимаю, чему вы радуетесь, – сухо сказал Дэмьен. – Один из лордов Высокого Собрания мертв. Нам нужно быть еще более осторожными.

Доминик невозмутимо пожал плечами.

– Каждый из нас ждал этого момента.

– Вы о чем?

– Когда в Высоком Собрании происходит первое убийство, битва за корону по-настоящему началась.

Глава 5

Танцовщица из «Дьяволиц»

Мир расплывался цветными пятнами, веющий с юга ветер приносил ароматы цветов. Раскинув руки, Уна лежала в соленой морской воде и смотрела на небо, в котором кружились белокрылые орлицы. Пальцы ног касались теплого золотого песка. Нега, растекающаяся по венам, была столь ощутимой, что казалось, можно сцедить ее в бутылку и продать остальным. Уне хотелось этого, хотелось поделиться счастьем, которому не было границ.

Она с неохотой выбралась из воды, чтобы обсохнуть под ярким солнцем. Подставила мокрые светлые волосы его обжигающим лучам. Малютки-боггарты соревновались в скорости бега, пикси с разноцветными крылышками жужжали над ухом. Тут и там в воде мелькал русалочий хвост мерроу. А вдалеке, за морем, – сочное, зеленое, подвижное море леса, где вместо волн – колышущаяся от ветра листва. Лес, ставший домом для сотен ши.

Дикая, не испорченная грубым человеческим прикосновением Ирландия, где нет людей – лишь существа древней крови. И она, королева Благого Двора – высшая сидхе по имени Уна.

Цветные пятна кружились перед глазами все стремительнее, окружающий мир, напротив, поблек. Краска стекала, обнажая уродливое нутро.

«Пожалуйста, – прошептала Уна, – не сейчас».

Золотистый песок осыпался, проявив потрескавшийся ламинат. Волна, отхлынув от берега, обнажила край незаправленной кровати и стол с несвежими остатками еды. Стена леса оборачивалась каменной, прикрытой ободранными обоями.

Волшебный мир исчез, Ирландия осталась – но лишь уродливым осколком. Действие фэйской пыльцы закончилось. Добро пожаловать в реальность, Уна.

В проклятый Кенгьюбери.

Она потерла руками лицо. С каждым разом возвращение давалось все сложней.

Уна доплелась до ванной, плеснула в лицо воды. Смотреть в зеркальное отражение не хотелось – слишком разительна будет перемена между ней настоящей и утонченной королевой Благого Двора из вызванных пыльцой иллюзий. Да и чего она там не видела? Очередная невыразительная девушка с невыразительной судьбой и глупыми мечтами, которые все равно никогда не сбудутся.

Сердцевина оставленного на грязной столешнице деревянного медальона ярко сверкала – кто-то пытался ее дозваться. И гадать не стоило, кто. Уна уже опаздывала на работу. Блеклые волосы спешно завязала в хвост, хоть как-то приукрасила лицо макияжем, на стройное тело (главное и, пожалуй, единственное ее достоинство) натянула узкое и максимально открытое красное кожаное платье.

Портал-зеркало ей не потребовалось. Уна жила в Ямах – квартале, печально известном на весь Кенгьюбери. Здесь же находился и клуб «Дьяволицы», и подобные дешевые притоны. В жилых домах обитали люди, которых можно было окрестить одной фразой: «Не повезло». Не повезло найти хорошую работу, родиться в богатой семье, появиться на свет с сильным даром или развить имеющийся, поскольку не нашлось денег на достойных учителей.

К Уне относились все три пункта. Был еще и четвертый – с внешностью не подфартило. Потому она работала в «Дьяволицах», а не в знаменитом «Дурмане», куда, по слухам, нанимали вейл или просто чертовски красивых, искусных и гибких танцовщиц. Ей бы денег на «перекройку» – иллюзора третьей ступени, который бы подкорректировал лицо. Но все заработанное уходило «на прожить»… и на пыльцу, без которой эта самая жизнь становилась просто невыносимой.

Дойл, ее начальник, рвал и метал. Как только Уна вошла в клуб, подлетел и схватил за руку. Уна скосила глаза – останутся синяки, что красоты ей не прибавит.

– Где тебя черти носят? – прошипел Дойл. Жирные щеки тряслись от гнева. – На сцену, живо.

Грубо подтолкнул в направлении двери, за которой скрывались гримерки. Громко сказано, конечно, скорей, это были захламленные подсобки с зеркалами. Пахло дешевыми духами, сидящие в комнате танцовщицы (все ярко накрашены и почти раздеты) вели бессмысленную болтовню. Здесь ни у кого почти не было подруг. Во всяком случае, из клуба. Но объединяло их всех одно – желание увидеть однажды эту мифическую «красивую жизнь».

Уна натянула туфли на нереально высокой платформе. Выбралась на сцену и подошла к шесту под одобрительное улюлюканье потасканного вида мужиков за липкими столиками. Уна знала, как далека от сногсшибательной красотки или грациозной танцовщицы, но она умела чувствовать ритм. Большего в «Дьяволицах» не требовалось. А еще она любила музыку, что, как однажды сказал Дойл, «исключительно ее проблема».

Танец закончился, Уна скользнула вниз по шесту под жидкие аплодисменты зала. За кулисами ее ждал Дойл.

– Клиент хочет приватный танец, – сказал он с таким выражением лица, будто недоумевал, зачем кому-то хотеть от Уны подобного. – Шуруй в пятую комнату.

Уна сглотнула. Клиент снял не кабинку со шторкой, а вип-комнату с запирающейся дверью. Это не просто настораживало. Это пугало.

В таких заведениях, как «Дьяволицы», персоналом не дорожат. В Ямах в принципе чужая жизнь никого особенно не беспокоит. Никого не волнует, найдут ли тебя наутро в канаве или в злополучной вип-комнате. А такие случаи бывали. За семь лет, что существовал клуб, здесь погибло семь девушек. Их нашли в помещениях, заполненных тэной – следом, который оставался от полуночных чар.

Их убили с помощью полуночной магии, а Трибунал… А что Трибунал? На таких, как Уна, и ей подобных ему наплевать. От Ям даже трибуны старались держаться подальше. Если дела и открыли, то очень быстро замяли, а клуб продолжил существовать.

Уна не глупая, она давно была готова к чему-то подобному. Когда на твоей стороне нет магии, приходится прибегать к доступным средствам. Поэтому Уна надела вынутые из сумки красные кожаные перчатки в тон платью. С небольшим, но очень острым скрытым клинком.

Нервно теребя кончик доходящей до ключицы пряди, Уна вошла в вип-комнату – чуть более чистую и уединенную, чем остальные. Стоило закрыть за собой дверь, и помещение погрузилось во мрак, разбавляемый одной-единственной тусклой лампой. Попривыкнув к темноте, глаза различили сидящего на стуле мужчину. Черты лица толком не разглядеть. Старательно заглушая дрожь, Уна подошла к нему.

Начала танцевать, но незнакомец ее оборвал:

– Можешь не стараться.

В голосе – сталь и угроза.

Уна бросилась к двери, уже зная, что не успеет. Или не сумеет открыть. Попыталась закричать,