Плетельщица снов - Наталья Журавлёва
За дверью послышалось негромкое шуршание — Лусия топталась на месте в нерешительности. А потом дверь вдруг чуть-чуть приоткрылась, и до меня донесся шепот матушки:
— Мия, дорогая, на мальчика смотреть страшно, — заодно Лусия окинула меня беспокойным взглядом, видимо, решила убедиться, что со мной все более-менее в порядке. — Он ужасно переживает из-за того, что случилось с твоей лавкой, и винит во всем себя.
Эти слова матушки заставили меня повернуть голову в ее сторону. Сначала я даже не сразу разглядела женское лицо под огромным желто-синим тюрбаном, торжественно венчавшим ее голову. Глаза Лусии смотрели на меня с безграничной теплотой и любовью.
— А я твоих любимых вафель напекла, — обрадовавшись моему единственному взгляду, тут же выпалила матушка.
— Спасибо, не хочется, — внутри червячком шевельнулось сожаление: заставляю нервничать чудесную, заботливую матушку Бульк. По крайней мере, хватило ума не выпалить, что вафли никогда не были моим любимым блюдом.
Я постаралась выдавить из себя подобие улыбки.
— Лусия, вы сказали, что Курт винит себя в случившемся? Что это значит?
— Почем мне знать? — хитро прищурившись, заявила матушка. — Лучше тебе спуститься и самой спросить его об этом. Ты и так проспала до самого полудня. Надеюсь, ты не собираешься проваляться в кровати весь день?
Вообще-то именно это я и планировала сделать. Однако теперь, даже если бы я захотела, вряд ли смогла снова уснуть. Нужно было выяснить, что подразумевает Курт, говоря о том, что произошедшее — его вина.
— Ладно, — протянула я, — сейчас спущусь.
— Вот и умничка, — обрадовалась Лусия. — Пойду обрадую бедного мальчика.
Интересно, когда это Курт в глазах Лусии превратился из повара-конкурента в бедного мальчика? Впрочем, нет, даже это не интересно.
Едва дверь захлопнулась, я вновь уставилась на крутые горные вершины. Как Курт может быть виноват в том, что лавку снов обчистили? Бред какой-то!
Я свесила ноги с кровати и села. И тут же пожалела о своем обещании спуститься. Стоило только подумать о том, что случилось, как на меня снова обрушилось невыносимое чувство безысходности, помноженное на безграничную апатию.
Усилием воли я поборола сиюминутное желание снова зарыться в постель и заставила себя подняться, доползти до ванной комнаты и умыться холодной водой. Натянула первую попавшуюся вещь — ею оказался длинный зеленый сарафан, прошлась расческой по рассыпанным по плечам волосам, открыла дверь и спустилась в кухню-гостиную.
За столом сидели двое — Курт Корн и Максимилиан Флем. Матушка, как обычно, порхала над очагом.
На столе стояло большое блюдо, доверху наполненное квадратными вафлями. Вокруг, почти полностью, закрыв собой столешницу, роилось множество крохотных мисочек с всевозможными джемами и вареньем.
Максимилиан, как ни странно, с явным аппетитом подцепил свежеиспеченную вафлю, обмакнул ее во что-то синеватое, возможно, черничное варенье, и откусил большущий кусок. Несмотря на полуденный час, господин Флем, похоже, едва приступил к позднему завтраку.
У самого края стола сидел Курт. Его руки, точно плети, свисали вдоль тела. Вафли, лежащие перед молодым человеком на отдельной тарелочке, оставались без внимания. Невидящий взгляд был устремлен куда-то в центр неровной стопки кастрюль самых разных цветов и размеров, собравшейся на одной из полок.
Едва до Курта донесся звук моих шагов, он вздрогнул и обернулся. Взгляд Курта был затравленным и ужасно несчастным.
— Мия, — прочла я по его приоткрывшимся губам, потому что ни одного звука с них так и не слетело.
— Доброе утро, — произнесла я, обращаясь ко всем присутствующим. — Или что там сейчас?
Я ожидала какого-нибудь едкого высказывания Максимилиана о чересчур стремительной смене времени суток или о том, что кто-то слишком много спит. Но Макс только улыбнулся и приветливо мне кивнул.
Курт все еще не мог вымолвить ни слова. Он по-прежнему не сводил с меня взгляда черных и таких обеспокоенных глаз.
Матушка без лишних слов поставила передо мной самую большую из имевшихся в доме чашку с кофе и пододвинула блюдо с вафлями, отчего мое сердце мгновенно сжалось, а к горлу подступил ком. Оказывается, молчание бывает тяжелее даже самых проникновенных слов.
Я вцепилась в чашку и заставила себя сделать глоток.
Вчера не плакала, сегодня тем более не стану.
Напиток приятно согрел горло. Кажется, матушка Бульк что-то добавила в кофе. Интересно что? На корицу не похоже, но это что-то было явно из пряностей.
— Просто небольшое заклинание для поднятия настроения, — тут же ответила Лусия на мои мысли.
Я уже не удивлялась ее необычной способности, лишь благодарно кивнула в ответ.
— Оно безвредное и рассеивается вскоре после того, как напиток будет выпит.
— Тогда буду максимально растягивать эту чашку кофе, — произнесла я, удивляясь, как надтреснуто прозвучал мой голос.
Не знаю, заклинание ли мгновенно подействовало, или осознание, что рядом сидят люди, которым я действительно не безразлична, но настроение на самом деле немного улучшилось. Правда, совсем на чуть-чуть.
— Мия, прости меня, — наконец произнес Курт. — Я ужасно подвел тебя.
Я внимательно посмотрела на него. Волосы, как всегда, всклокочены. Кожаные куртка и штаны в сильных потертостях. На руках и открытом участке шеи свежие царапины.
— Курт ты здесь ни при чем, — я постаралась выжать из себя улыбку. — Ты же не крал мои сны, правда?
Глаза Курта округлились, и он замотал головой.
— Боги, конечно же нет! — воскликнул он и тут же вновь заметно поник. — Но, если бы я был рядом с тобой, этого бы не случилось.
Я вздохнула. Если кто и виноват в произошедшем, то это точно не Курт.
— Мне следовало оставаться в лавке, тогда воры не сунулись бы туда, — тихо произнесла я. — Но вместо этого я гуляла по магазинам, выбирая платье к торжественному открытию.
— Мия, милая, — матушка Бульк порывисто шагнула ко мне, но в последний момент в нерешительности остановилась.
— Больше мне не нужно это платье, — зло произнесла я, — потому что никакого открытия не будет.
Все смотрели на меня, не решаясь ничего говорить.
— Я и только я виновата во всем, — срывающимся на крик голосом сказала я и закусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться.
— Милая, не стоит так переживать, — Лусия, откинув сомнения, решительно подошла ко мне и крепко прижала к груди. — Капитан Фо сказал утром, что все свободные патрули ищут воров. Правда, надежды мало,
