Фиктивная невеста дракона, или Притворись моей навсегда - Мила Синичкина
— А что, собственно, случилось, господин? — барон все же решает чуть поумерить свой гонор. — Налоги вовремя не уплачены в казну? Так я вроде месяц назад заполнял бумаги. На мисс Коуди тоже. Конечно, это никак не умаляет ее личной ответственности, — на этой фразе я бросаю возмущенный взгляд на Ришара, — и проверка заполнения налоговой декларации тоже на том, кому принадлежит дело. Девушка могла и ошибиться, всякое бывает. Может быть, не будем столь ярко реагировать в первый раз? Отделаемся штрафом, — пожимает плечами барон, — зачем портить жизнь девушке.
Уже во все глаза смотрю на наглого Ришара. В нем совсем нет ничего святого! Он не подпускал меня ни к каким бумагам, я физически не могла заняться проверкой чего бы то ни было.
— Не обманывайте правосудие, я в глаза не видела ни одной бумажки, заполненной вами. Вы нагло забрали управление моими владениями, да еще и опорочили мое честное имя перед короной! — вырываюсь — таки из захвата Ришара и делаю шаг от него. — Я буду жаловаться, так и знайте!
Правда, не думаю, что кого — то всерьез взволнуют мои жалобы, государственный аппарат переживает лишь за уплату мзды в казну. Но если совсем ничего не делать, решат, что я во всем виновата. Уже решили, им даже невдомек разбираться в проблемах своих подданых. А жаль.
— Не сможешь, Агнесс, на мужа не жалуются. Твое поместье навсегда перейдет под мое управление, и твои подписи никого не будут волновать. Женщина должна заниматься детьми и домом, а финансы — мужское занятие.
— Я еще не сочетал вас браком, — подает голос жрец. — Если позволите, господин проверяющий, я не уверен, что должен заключать этот брак.
Тут барон снова хватает меня за руку и притягивает к себе. Мне уже порядком надоело это перетягивание, да еще и тетушка решает присоединиться к нашей компании и тоже подержаться за меня. Мои руки для них, как канат для соревнующихся в его перетягивании.
— Мы все решили, давайте уже побыстрее закончим церемонию, — говорит барон, возвращая своему голосу твердость и обращаясь к жрецу.
— Я свидетель! Эти двое созданы друг для друга! — патетично восклицает тетушка. — Вы не сможете их разлучить!
— Вот как, а я думаю, что смогу, — отвечает ей Нельсон, смотря на нее как на таракана. — Отпустите девушку, барон, она не ваша собственность, я уже предупреждал.
Что — то новое появляется в голосе дракона, что — то угрожающее, даже я впечатляюсь и вся подбираюсь, хотя обращались не ко мне. Ришар тоже решает сбавить обороты, но не до конца. Руку он мою отпускает, но упасть в грязь лицом перед собственными гостями не может.
— А вы кто такой, что позволяете себе подобное поведение? Агнесс моя невеста, я ее жених, и вопросы по налогам никак не могут помешать нашей свадьбе!
— Про налоги тоже поговорим в отделении, не переживайте. Темница вас дождется, господин барон, — кивает Нельсон. — А свадьбы не будет. Никогда. Агнесс не ваша невеста, а моя избранная, на ней стоит моя печать, печать Нельсона Кентерберийского.
11
Печать Нельсона Кентеберийского? Он сейчас шутит? Потому что прозвучало не очень. Словно я скот какой. У меня курочки бегают свободными по двору, правда, на свиньях штамп стоит. Как и на мне?
— Хах, — усмехается барон, — быть такого не может! Агнесс чиста и невинна. И не общалась она ни с одним драконом, я точно знаю, я ее опекал до ее последнего дня рождения. Я контролировал каждый ее шаг, как хороший сосед и ответственный опекун.
— А теперь опекун берет в жены свою соседку, чтобы присматривать за ней всю оставшуюся жизнь, да? — насмешливо выгибает губы дракон. — А не слишком ли ответственно, барон?
— Не слишком, — он задирает подбородок и выпрямляет спину.
— В любом случае, вы меня уже утомили, девушку отпустите, — вкрадчиво произносит Нельсон, а у меня по коже пробегают мурашки.
Вот вроде сказал спокойно, не зло, а сразу хочется выполнить все, что прикажет, так как в случае неповиновения никому не поздоровится. Я бы на месте Ришара прислушалась.
— Отпускаю только для того, чтобы доказать вам, что произошло чудовищное недоразумение, у моей Агнесс нет никакой печати, просто не может быть, — псевдо доброжелательно говорит барон.
Ему еще по налогам отчитываться, сам навлек на себя проверку. Да и перед гостями нужно выставить себя в лучшем свете. Я бы ему даже посочувствовала, если бы не являлась разменной монетой.
— Тетя, отпустите, — тихо прошу родственницу.
Я хотела сделать шаг к дракону, воспользоваться тем, что Ришар меня отпустил, но тетушка, как будто, не слышала диалога. Как держала меня изначально, так и продолжает держать. Вцепилась мертвой хваткой, такое ощущение, что если она меня отпустит, то наступит конец света, и она упадет в бездну, не спасется. А я останусь на твердой земле. Вот она меня и держит, чтобы иметь возможность тоже остаться.
— Нет! Не может быть, чтобы на моей девочке было чье — то клеймо! — трагически восклицает Кристина. — Как же я не уследила?! Как допустила такое?!
— Вы были согласны на мой пожизненный брак с мелочным тираном! Вам не кажется, что это гораздо хуже? — пытаюсь достучаться до тетиного разума, но куда там.
— Нет ничего хуже, чем принадлежать дракону с сомнительным прошлым! — упрямо произносит Кристина и вскидывает голову назад.
— Да никому я не принадлежу! — возмущаюсь, но тут снова вмешивается Нельсон.
— Вы драконов не оскорбляйте, дамочка, и мое прошлое вас не касается. Ваше точно не было образцом, раз вы живете с племянницей и отравляете ей жизнь вместо того, чтобы ублажать собственного мужа и растить с ним своих детей. И я сказал «печать», не штамп и не клеймо. Это разные вещи. И не переживайте, вы здесь уже договорили до соседней темницы с бароном. Я так понимаю, вы его поклонница. Так совместные беды сближают, глядишь, покорите — таки своего суженого и съедете от племянницы.
Нельсон одаривает Кристину насмешливым взглядом, она краснеет, открывает — закрывает рот, но не говорит ни слова. Мне даже жаль ее становится, я ведь знаю, как тетка относится к подобным разговорам, а тут еще и при куче посторонних людей. Это страшнейший позор для нее. Теперь неделю точно не будет высовывать нос из своих покоев, да постоянно просить слуг принести ей ее любимое лекарство с кухни.
— Иди, девочка моя, — отпускает меня Кристина и всхлипывает напоследок, — докажи им всем, что на
