Станция Вечность - Мер Лафферти

ей покоя; звон в ушах постепенно усиливался.

– Да нет у меня времени на мигрень! – раздраженно простонала она.

Поднявшись, она взяла книгу с собой и пошла к месту, где сидела тетя Кэти. В ее сумочке лежало снотворное – несколько пузырьков, куда больше, чем требовал перелет, – и кружка с фотографией тети Кэти, дяди Деза и Дезмонда. Мэллори хорошо помнила день, когда был сделан снимок. Они фотографировались для рождественских открыток, а Мэллори оставалось лишь наблюдать.

Когда мама об этом узнала, то жутко рассердилась. В основном она расстроилась из-за Мэллори, но тетю Кэти это не смутило.

– Вы тут гости, – спокойно объяснила она. – Дорогие гости, которых никто не прогоняет, но все же. А мы с мужем и сыном – семья.

«А теперь их нет, и ты готова играть в дочки-матери с кем угодно, даже со мной».

Ее внимание привлек громкий гул, и Мэллори опустила взгляд. На полу корчился серебристый разведчик Сонма.

– Твою мать, я на тебя наступила? – спросила она, протягивая ему руку.

Но разведчик вдруг резко пришел в себя и взлетел, и Мэллори проводила его удивленным взглядом. Он напомнил шмеля, которого она раздавила в детстве.

Бегло осмотрев багаж, Мэллори не заметила ничего необычного. Только скрипичный футляр – точно, Лавли ведь говорила, что не знает, сможет ли снова играть. Наверное, она будет рада воссоединиться со своей скрипкой.

Закинув на плечи рюкзак Сэма и футляр Лавли, Мэллори выбралась из шаттла. А когда подошла к шлюзовой камере, то увидела Стефанию.

Остановившись посреди усыпальницы, она вскинула руку с холщовым мешком и завибрировала.

30. Союзы и соглашения

Стефания стояла в дверях, и за ней наблюдала вся усыпальница. Очнулись даже древние корабли, стоящие в дальнем конце зала. Обычно они дремали, поджидая момент возвышения, и лишь изредка перебрасывались с соратниками парой фраз, а потом вновь засыпали. Но сейчас пробудились все.

Послышался низкий гул двигателя.

Ее не пугали раздробленные конечности и очнувшийся ото сна корабль. Сейчас они были полны энергии, но только продолжительная спячка могла их исцелить. Спячка – или ускоренное возвышение.

Но нет, это же было аморально. Они не могли пойти на то самое преступление, которое пытались остановить.

Или могли?

«Для них это не преступление, – раздался в голове голос дедушки. – Они восстанавливают справедливость. Ты ее нарушаешь».

– Иду по твоим стопам, – вслух сказала Стефания, а потом обернулась к людям: – Ждите здесь.

«Могу тебя постеречь, только скажи», – обратился к ней Фердинанд.

«Пожалуйста, да. Без тебя я не справлюсь», – вибрацией ответила Стефания, не желая показаться слабой перед людьми.

Ксан указал на женщину в длинном плаще:

– Ей нужно на «Бесконечность». Через нее мы сможем добраться до второго медотсека.

– Что с ней? – спросила Тина, вперевалку подходя к ним.

– Не знаю. Раны не такие серьезные, но она не в себе, – сказал Ксан, морща лоб. Точно, так люди выражали тревогу. Он беспокоился из-за женщины.

– Если раненый человек попадется им в руки, будет только хуже, – сказала Стефания. – Вспомни наш разговор. Сделка отменяется. Все равно от нее теперь никакого толку.

– Зачем им на нас нападать? – спросила Лавли. – Мы же им не враги.

Стефания с Фердинандом вошли в усыпальницу.

– Стефания мне все рассказала, – раздался голос Ксана у них за спиной. – Да, мы им не враги. Мы – топливо.

Когда утром Стефания пришла к Рену, в ее планы не входило раскрывать Ксану древний позор своего народа, но и становиться свидетельницей убийства она тоже не собиралась.

Дедушка окончательно ее довел. Она хотела поговорить с Реном о соглашении, по которому Вечность могла отпускать ее со станции только в присутствии деда или под надзором доверенного шаттла. Всего-то и нужно было, что начать передвигаться чуть быстрее остальных гнейсов, а старый валун уже решил, что она планирует кого-то свергать.

Еще он обещал стать семейным шаттлом, но на Вечности ему слишком понравилось, и он передумал. Стефания продолжила ухаживать за ним, но в итоге просто потратила время.

Она бы купила свой собственный шаттл – деньги на него были, – но тогда расходы на парковку и техобслуживание увеличились бы вдвое. Конечно, она могла подселить дедушку в усыпальницу к остальным пыльным старикам, но он не хотел спать, а потому отказывался переезжать из оживленного дока.

Жалко, что дедушек нельзя было продавать.

Поэтому она в очередной раз пошла к Рену, который должен был помогать жителям станции, но в реальности скорее путался под ногами.

Как же она его ненавидела. За время, проведенное на станции, Стефания прониклась некоторыми органиками, в особенности людьми, но гурудевы вызывали в ней лишь отвращение. Самый главный их представитель уж точно.

Добравшись до Сердца станции, она заколотила кулаком в дверь.

– Я знаю, что ты меня слышишь, Рен! Есть разговор!

Рен не ответил, но тишину вдруг прорезал высокий стон. Он исходил отовсюду, словно сигнализация, и буквально источал боль.

Она снова вскинула кулак, но дверь вдруг отъехала в сторону, и она чуть не проломила голову Ксану. Тот резко отпрыгнул, глядя на нее огромными глазами.

– Что ты тут делаешь? – спросила она. – Мне нужно поговорить с Реном.

– Не получится, – дрожащим голосом сказал он, указывая на тело, лежащее в луже крови. Второй человек, их посол, вяло трепыхался в шипастых щупальцах станционного сердца.

– Ты что натворил? – восхищенно спросила она.

– Ничего! – ответил Ксан. – Я хотел напомнить Рену, что Станция обещала защитить меня от земных наемников. Но когда пришел, он уже был… таким. – Он кивнул в сторону трупа. Адриан, которого оплело очередное щупальце, издал приглушенный крик. – Я не понимаю, что она с ним делает.

– То есть Рен умер? – спросила Стефания, глядя на лужу крови.

– Я в их биологии не разбираюсь, но живым бы его не назвал, – сказал Ксан.

В голову пришла мысль, о которой она раньше не задумывалась. Не задумывалась, потому что не подворачивалась возможность.

– Это ты его убил? – спросила она.

– Что? Нет! Я их уже такими нашел. Я не знаю, что здесь случилось, – возразил Ксан. Помимо синей крови на руках, на нем не было ни царапины. – Но все снова подумают на меня. Твою ж мать. – Нахмурившись, он кивнул на Адриана: – Ему можно как-то помочь?

– Разделять связанных существ крайне опасно. Как видишь, ваш посол ощутил это на собственном опыте. Может, Вечность соединится с ним, а может, поглотит или просто убьет. В любом случае нас она явно не замечает.

Мысль настойчиво лезла в голову. Труп на полу был бесполезен для Вечности, но мог сослужить Стефании хорошую службу.

– Давай заключим сделку. Я никому про тебя не расскажу, а ты отдашь мне тело и не будешь задавать лишних вопросов.

Ксан помотал головой:

– Нет уж. Я подумаю, но вопросы задавать буду.

Они понапрасну тратили время. Вечность потрескивала и скрипела, сопротивляясь новому распорядителю. Где-то вдалеке выла сигнализация.

– Ладно, только уйдем отсюда, – сказала Стефания. Подняв Рена за одежду, она поспешила прочь.

Вечность уже начала формировать вокруг Сердца биомембрану, но Стефания прорвала тонкую пленку. Ксан поспешил за ней, пока прореха не затянулась.

– Ладно, рассказывай, зачем он тебе? – спросил