Василий Головачев - Журнал «Если» 2010 № 2

— Думаю, наша планета абсолютно не интересует агрессоров.

— Они прибыли сюда, преодолев огромное расстояние, и это путешествие должно было влететь им в копеечку, Орлан. Они причинили нам большой ущерб, сотни тысяч людей погибли, и впервые за последние три века наша экономика пришла в упадок. Да и они сами понесли потери, вот почему в отместку грозят нам полным уничтожением… И ты считаешь, что у них нет никакого интереса к Земле?

— Интерес этот временный, и они его быстро теряют, если уже не потеряли. Их башни торчат на нашей планете без дела, и пришельцы наверняка в замешательстве, ведь они оказались вдали от дома и по уши залезли в долги. Наверняка через несколько дней они уберутся отсюда и вернутся вновь через год или два. Или вообще не вернутся…

— Долги? Ты сказал — долги?

— Это ваша мысль, сэр. Покорять дальний космос и уничтожать другие цивилизации — дорогостоящее занятие.

— Ты не веришь, что они нас уничтожат?

— Нет, не верю. Но, если моя теория верна, то не исключено…

— Твоя теория?. Излагай!

— Я думаю, мы имеем дело с цивилизацией депрессивных маньяков. В действительности, для них это не болезнь, а естественное условие жизни. Они не уничтожили нас лишь потому, что, по иронии судьбы, мы находимся от них на таком расстоянии, что, пока они до нас долетят, их мания переходит в заключительную стадию. Вот почему, едва прибыв на нашу планету, они впадают в массовую депрессию и спешат вернуться домой. Заметьте, на этот раз они немного задержались с прибытием, а когда прилетели, то даже не стали опускать на поверхность Земли свои башни. И, улетая, они никогда не оставляют на планете ни арьергард, ни оккупационные войска. Они убираются с Земли в полном составе, оставляя только трупы.

Лазерные глазки Президента смотрели на меня, не мигая. Он отключил систему передачи эмоций, и я не знал, принимает он меня за сумасшедшего или серьезно раздумывает над моими словами. Вообще, в виртсвязи такие поступки считаются грубой бестактностью, но Президент мог позволить себе подобную роскошь.

— У нас ведь давно уже нет психопатов такого рода, Орлан?

— Есть, сэр, и довольно много. Это одна из тех редких душевных болезней, которую Консилиум 2180 года решил не устранять из генома. Конечно, генетически она преодолевается, но многие предпочитают обычное лечение. С одной стороны, двухполюсная мания ужасна, если ею не заниматься, но в то же время именно благодаря ей в истории человечества появлялись великие гении.

— Ты хочешь сказать, что она до сих пор лечится по старинке? Я имею в виду тех, кто решил оставить в своих генах это заболевание.

— Да, в основном… С помощью лекарств смягчаются резкие переходы от одной стадии к другой и полностью устраняются тяжелые приступы.

Президент что-то искал в УНЭНе — универсальной энциклопедии, — поэтому очередной его вопрос последовал лишь через несколько секунд:

— При этом психиатры, кажется, используют в качестве лекарства литий?

— Да-да, литий. Эта терапия сегодня проводится в сочетании с генетическим лечением, и больному дают минимальное количество препарата, которое не вызывает побочных явлений. На самом деле тут очень важно, чтобы психиатр постоянно наблюдал за пациентом.

— Так почему же люди не подвергают свой организм генетическому вмешательству, чтобы покончить с приступами раз и навсегда? Разве они не мечтают об окончательном исцелении?

— Сэр, если я не ошибаюсь, именно эта генетическая аномалия заставляет наших врагов отправляться бог знает за сколько световых лет, чтобы уничтожать другие цивилизации. В стадии маниакального приступа люди, страдающие двухполюсной манией, не нуждаются во сне, в них пробуждается бешеная жажда деятельности…

— И поэтому Консилиум ее не запретил? — прервал меня Президент.

— Консилиум прислушивался к мнению доктора Эмильса Кироги, который сам был депрессивным маньяком. И сделать столько, сколько сделал Кироги, мог только суперчеловек.

— Значит, в маниакальной стадии они считают себя суперлюдьми?

— Что-то в этом роде.

— А депрессия?

— Это ужасная штука. Поистине ужасная. Под ее влиянием многие кончают жизнь самоубийством.

— Прости, пожалуйста, но много ли сейчас совершается самоубийств на Земле?

— Их почти нет, сэр. Разумеется, исключения из правил всегда бывают…

— Консилиум не ликвидировал болезнь, которая может привести к самоубийству?

— Безответная любовь тоже может привести к самоубийству, сэр, но я уверен, что никому в голову не приходило запретить ее.

— Не играйте словами, психолог, мне сейчас не до шуток!

— А я и не шучу. У меня было шесть пациентов-«двухполюсников». Уверяю вас, что, пообщавшись с ними, я понял, чем руководствовался Консилиум, принимая подобное решение. Двухполюсная мания, видимо, есть не что иное, как человеческая сущность, доведенная до крайности. Вы взялись бы врачевать человеческую сущность, сэр?

— Хорошо, оставим это. Не время углубляться в вопросы философии. Просто я не понимаю, почему же мы тогда искоренили аутизм и шизофрению.

— Потому что их никто не защищал. Консилиум использовал именно такой подход. А «двухполюсники» отстаивали право на свое заболевание.

— Понимаю. Значит, ты считаешь, что мы находимся на границе радиуса действия пришельцев?

— Именно так. Но если бы они изобрели способ перемещения в космосе с большей скоростью, то, возможно, им удалось бы отодвинуть время очередной депрессии, и в этом случае они бы с нами не церемонились.

— Тот тип, который вступил с нами в переговоры, не выглядел угнетенным.

— Видимо, приступ еще не наступил. В то же время его поведение было не очень воинственным.

— «Добро пожаловать на уничтожение!» — процитировал Президент.

— Весь этот разговор почти не имел смысла, если не считать, что он был попыткой извинения.

— Извинения?

— Перед самими собой, я думаю. Разве слова пришельца не звучали так, будто он говорит с самим собой? Лично мне так показалось. Он успокаивал нас, сэр, и давал разъяснения. Туманные, но вполне искренние. Думаю, в этот момент у чужаков еще длился период просветления, и они отдавали себе отчет в том, что покупать чучело лисы глупо.

— Чучело чего?

— Лисы. Эта фраза досталась нам в наследство от «двухполюсников».

— Не понимаю.

— На эту тему есть одна старая притча. Ее автор, Кай Редфилд Джеймисон, была психиатром и одновременно «двухполюсником», и в один из своих маниакальных приступов она купила чучело лисы.

— Но зачем?

— Никто этого так и не узнал, включая ее саму. Просто в угаре маниакального приступа она сочла, что ей во что бы то ни стало нужно чучело лисы.