Станция Вечность - Мер Лафферти

подходите к жизни как кулинар. Что это значит?

Кэл рассмеялась. В отличие от остальных, тот врач видел ее насквозь. Именно он предложил пойти в армию.

– Это значит, что из одной муки я ничего не приготовлю. Но добавьте к ней яйца, сахар и масло, и я забабахаю отменный торт.

Все уставились на нее.

– Да, знаю, метафора не самая подходящая. Хорошо стрелять – не то же самое, что готовить из одного сахара. Но он же мозги правит, а не стихи пишет. В общем, я не лучший пловец, а в схватке меня небось даже вы бы скрутили. – Военные дернулись, но Костелло лишь с улыбкой кивнул, показывая ей продолжать. – Зато в подводном бою мне нет равных.

– Понятно. Здесь написано, что вы плохо стреляете и относительно медленно бегаете, но способны поразить цель из винтовки в движении.

– Снайпер из меня ужасный, – сказала Кэл. – Мне становится скучно. Психиатр сказал, что для взрослого человека с СДВГ я справляюсь лучше других.

– Ясно, – сказал Костелло. – Итак, вы вступили в армию и прошли курсы подготовки интендантов в форте Ли.

Она кивнула:

– Да, в похоронной службе.

– Полагаю, до подводных боев дело доходило нечасто, – спокойно заметил Костелло.

– Нет, но искать жмуриков… – Слав бросила на нее ядовитый взгляд. – То есть «моих павших товарищей» и их личные вещи на местах активных боевых действий оказалось как раз по мне. Да и мало кто рвется этим заниматься, так что люди всегда нужны.

– Солдаты из того округа чаще других проявляют симптомы посттравматического стрессового расстройства, – сказал Костелло. – Вас это не коснулось?

Перед глазами мелькнуло непрошеное воспоминание: Ксан Морган с разбитым после вчерашней драки лицом, провожающий взглядом патруль, отправившийся к гидроэлектростанции Фалькон.

«Ты в порядке? – спросила она его. – Хреново выглядишь».

Ксан стиснул зубы, а затем снова расслабился.

«В полном».

«Как-то не похоже».

«Забей. У нас полно других дел».

«Это каких? Никто ж не умер».

«Поможем снабженцам. Им не хватает людей».

«Нам придется проверять запасы? Для тех мудаков, которые тебя так разукрасили?»

Она встретилась с ним взглядом. Золотисто-карие глаза были налиты кровью.

«Да. Для их отряда».

«Пойдем», – сказала она.

Вернувшись в реальность, Кэл кашлянула.

– Не особо, – сказала она.

– Тут написано, что вы напали на вышестоящего офицера, который назвал вас «Оу Ноу». Это правда? – спросил Костелло, глядя на нее поверх папки.

– О да.

Кэл весьма гордилась этим взысканием. Она думала, что он спросит еще что-нибудь или сделает ей замечание, но вместо этого он обернулся к солдатам, стоящим позади него:

– Ну, скажите-ка, как в армии предлагают бороться с расизмом? Смириться и терпеть ради родины? Сержант Слав, есть что добавить? Как вы разбирались с этим конкретным проявлением расизма и неуважения среди солдат? Или просто наказали Каллиопу за то, что она не побоялась ответить?

Слав побагровела.

– Мы не поощряем нападение на вышестоящих офицеров, сэр.

– Ну да, конечно, ведь в расизме нет ничего такого, да, Оу? – Он повернулся к Каллиопе. – Часто ваши братья и сестры по оружию шутили, что вы едите собак?

– Всего один раз, – ответила так, не скрывая того, что подразумевала под этими словами.

– Вы сами разобрались, или вам помогла сержант Слав?

Она бросила взгляд на пунцовую Слав.

– Скажем так: мы обе постарались.

Он вновь заглянул в личное дело.

– Хорошо. А что насчет Аш-два-Оу? Это тоже…

– Нет, сэр, это прозвище мне дали друзья. На границе часто случаются стычки за воду, сами знаете.

– Понятно. Вы знаете корейский, Оу?

– Ни слова, – ответила она. – Я кореянка в четвертом поколении. Родители умерли, и с пяти лет меня воспитывал дядя. Он мало общался с родственниками из Кореи.

Костелло кивнул, показывая, что понимает.

– Моя бабушка родом из Вьетнама, но мама никогда не требовала от нас знания родного языка, а отца в первую очередь интересовало, правильно ли я готовлю пастуший пирог. Он был ирландцем. – Костелло перелистнул пару страниц. – А, вот и дядя. Дэвид Оу, несколько раз сидел в тюрьме за торговлю наркотиками. Это он вас воспитывал?

– Ага, – ответила она. Надо было написать дяде Дропу письмо. Ему оставалось сидеть пять месяцев. – Это он меня всему научил.

– Как вы умудрились так долго продержаться в армии, с таким-то примером? – с откровенным недоумением спросил он.

– Дядя Дроп учил меня полностью отдаваться своему делу. Он торговал наркотиками, чтобы у нас была еда и крыша над головой. Я применила его девиз в армии.

– Какой идейный наркоторговец, – сказал Костелло, размышляя вслух. – Вы весьма необычная женщина, мисс Оу. Нам такие нужны. Мало кто с такой легкостью способен пережить все, что подбрасывает судьба, включая увольнение за недостойное поведение. Если вы согласитесь отправиться на эту опасную миссию, и если мы вам ее предложим, – подчеркнул он, напоминая, что пока ей ничего не предлагали, – мы задним числом «уволим» вас на общих основаниях и вернем все пособия.

– Нет уж, – сказала она. – Я вам явно очень нужна. Хочу почетную отставку.

– Но тогда придется стирать данн… – начала Слав, но Торрес, до сих пор не сказавший ни слова, положил ладонь ей на руку.

– Сержант, думаю, мы сможем решить этот вопрос, – спокойно сказал он. – Продолжайте, мистер Костелло.

– Вы также станете официальным членом новой команды под моим руководством, – сказал тот.

Каллиопа как раз пыталась подсчитать, сколько армия будет должна ей денег, но сейчас, моргнув, перевела взгляд на Костелло:

– И что мы будем делать, сэр?

Он вновь улыбнулся своей загадочной улыбкой.

– Пока не могу сказать. Никакой уровень доступа не охватывает то, чем мы занимаемся.

– Так, получается, я прохожу собеседование на непонятно какую должность, а если получу ее – присоединюсь к отделу минобороны, которого пока что не существует. Я правильно все понимаю? – сказала Кэл, загибая пальцы.

– Именно, – ответил Торрес.

– Обалденно, – сказала она. – И как, соискателей много?

– Это тоже засекречено, – ответил Костелло. Прищурившись, он вчитался в личное дело, словно не верил своим глазам; потом провел пальцем по строке текста и обернулся на Слав: – Все так и было?

Та коротко кивнула:

– Да, сэр. Она тогда отвечала за новобранцев.

– Хорошо, – сказал Костелло, явно пытаясь спрятать улыбку. – Предвосхищая вопросы, мисс Оу, нет, мы не планируем отбирать кандидатов посредством «королевской битвы».

– Я решила сразу отобрать самых сильных новичков и поменьше возиться с бумажками, – пожала плечами она, вспоминая день, когда Слав знатно ступила и дала ей в распоряжение отряд новобранцев.

– Ты даже не представляешь, сколько после этого нам пришлось «возиться с бумажками», и я уж не говорю о всех ранах, – огрызнулась Слав.

Костелло закрыл папку.

– Что ж, мисс Оу, приятно было познакомиться. Если вы не получите должность, звонка можете не ждать. И, разумеется, все сказанное должно остаться между нами. Вопросы?

Она помотала головой, борясь с желанием отдать честь.

– Никак нет, сэр, – сказала она.

Костелло улыбнулся, и на мгновение среди мягкости черт его лица проступило нечто хищное, словно он только что успешно ее обманул.

– Вот и чудесно.

Помощник Торреса куда-то ушел, и Каллиопа остановилась посреди пустой приемной, прислушиваясь к разговору за дверью. Она не боялась попасться –