Пол Макоули - Паутина

- И ты думаешь, он написал каждому из этого списка? Тим кивнул.

- Так обычно поступала Софи перед тем, как мы запускали одно из ее представлений. Поэтому мне надо мотать из города. Тип, который ее убил, знал обо мне.

Я отправился с Тимом Ковени на квартиру его друга за ноутбуком, затем проехался в метро до станции «Холборн» и прошел оттуда до главного здания колледжа Сент-Мартин на Саутхемптон-роуд, где попросил одного из технических служащих принести мне конверт, который Тим послал сам себе.

Мой «мини» был там, где я его оставил: на полосе для автобусов у заграждения. Под одним из дворников торчала квитанция на оплату штрафа. Местные блюстители порядка с невозмутимым видом наблюдали, как я выдергиваю ее и отъезжаю.

Час спустя в Т12 я включил свой компьютер и вставил туда диск Софи Бут. Экран погас. На какой-то миг я решил, что активизировался некий вирус, но тут же возникло изображение Софи во весь экран. Она сидела скрестив ноги на постели в той комнате, где ее позже убили, глядя на веб-камеры в углу потолка, одетая в джинсы и большую не по росту белую рубаху с рукавами, закатанными и открывающими белые руки. Горстка звездочек мерцала на потолке. На камине горели свечи. Софи улыбнулась и сказала:

- Извини, Тим. Знаю, ты с ума сходишь, пытаясь понять, где я. И потому взглянул на то, что считал моей резервной копией, верно? Я не могу сказать тебе, где я. Я тебе ничего не могу сказать. Знаю, это тяжело, но так надо. Довольно скоро все станет известно, и тогда ты поймешь, как я проделывала свои фокусы. Помнишь, я говорила, что судьба вознаграждает смелых? Так вот, я этого заслуживаю. Тим, я увидела свою добычу и отправилась за ней. И теперь меня нет.

Я уставился на свое грубое отражение на внезапно помертвевшем экране. Защелкал и затрещал привод, безуспешно пытаясь выгрузить диск наружу. Пришлось перезагрузить компьютер. Теперь диск оказался пустым. Откуда я мог знать, что файл, который оставила Софи Бут, самоуничтожится? Я убрал диск в футляр и поднялся наверх. К тому времени Чарли Уиллз завершил работу с ноутбуком Софи.

- Кто-то здорово с ним повозился, - сообщил мне Чарли. - Жесткий диск отформатировали около месяца назад, отменно чистая работа. Работал умник, в точности знавший, что делает. Каждый сектор несколько раз заполнялся случайными данными, прежде чем была установлена операционная система и программы.

- А как насчет кэша браузера?

- Он настроен на ежедневную очистку, но проблем нет. Мне удалось вернуть большинство файлов, накопившихся после форматирования. - Чарли Уиллз раскачивался на стуле. Его длинные волосы были сегодня распущены и ниспадали вдоль спины поверх чистого белого лабораторного халата. Он вручил мне диск и сказал:

- Я нашел здесь немало грязных фильмов, как ты и ожидал.

Я попросил его взглянуть на диск Софи Бут, вернулся к своему компьютеру и принялся смотреть плоды трудов Чарли. Начало спектакля убийцы, обрывавшееся перед тем, как убийца приступил к работе, подтверждало рассказ Тима Ковени. Десяток клипов с доморощенными порнографическими выходками Софи и три эпизода, где она играла не одна. Я внимательно просмотрел одну групповую сцену и пробежался по двум другим. Все лгут полиции. Еще один фильм, снятый за три дня до убийства.

Ночь. Средним планом с угла узкая улица у того здания, где жила и умерла Софи Бут. Софи стоит в свете фонаря, на ней длинное белое платье. В нижнем левом углу нечто вроде серийного номера, дата и время. Таймер терпеливо перебирает секунды и минуты.

Софи простояла неподвижно более двух минут, судя по часам. Затем медленно распростерла руки, так что рукава распахнулись, точно крылья ангела, и вдруг пропала. Остался лишь фонарь и темная улица позади него, да часы невозмутимо отсчитывали время.

Я вновь внимательно просмотрел этот сюжет. И еще раз, пытаясь понять, что я вижу. Судя по ракурсу, это снималось камерой слежения над дверью конторы, той, с участием которой Энтони Бут демонстрировал возможности прототипа АРЭСН на заре своего бизнеса. Не иначе как Софи имела доступ к этой сети, произвела запись, а потом просто-напросто вырезала и склеила в нужном месте. Чтобы казалось, будто она исчезла, и добавила часы.

«Вот она, великая простота лучших цирковых фокусов, - подумал я, просматривая фильм в четвертый раз. - И ведь не отпускает». Темная улица, девушка в неоновом сиянии, которая внезапно становится ангелом и тут же исчезает.

Зазвонил телефон. Чарли Уиллз. Похоже, диск как следует очищен, вся поверхность перезаписана нулями, не считая пожирающего файлы вируса в загрузочном секторе.

- Старательная мелкая тварь, - заявил Чарли. - Судя по всему, вирус был запущен после открытия особого файла.

- Похоже. Ты ничего не можешь восстановить?

- Не получится. Он стер все, кроме себя, около ста раз. Даже призрака не осталось.

На экране Софи Бут улыбнулась, простирая руки. И пропала.

Ни Тим Ковени, ни его друг не ответили на звонок в дверь высокого узкого дома на Кентиш-таун, где Тим нашел убежище, но я решил, что знаю, где он может быть.

«Старая молельня» представляла собой старомодное заведение с двумя стойками, высокими потолками и задней комнатой, где расположился большой плазменный телеэкран и два бильярдных стола. Лет десять назад здесь сделали легкий косметический ремонт, но заведение осталось отчаянно безликим, если только лицо не в том, чтобы пить, курить и смотреть спорт по телику. Пивная как пивная. Несмотря на то что была середина недели и лишь начало вечера, с полдюжины крепко выпивших молодых парней повисли у стойки, точно моллюски у края лужи, оставшейся после отлива. На экране, установленном над шеренгами бутылок, в самом разгаре шло состязание лесорубов из Словении.

Тим Ковени сидел на одной из скамеек в задней комнате. Зажав кий между колен, с пинтой «Гиннесса» в руке он наблюдал, как парнишка его лет в мешковатых шортах и в дырчатой футболке потянулся через стол и не справился с ударом в угол. Я сел на табурет у стойки, заказал «Кронен-бург», закурил и стал ждать, когда Тим Ковени меня заметит. Он был в тех же армейских штанах, что и днем, и в хлопчатобумажной рубашке, распахнутой на груди. Под правым соском висело кольцо. Тим с приятелем играли осмотрительно, методично, медля перед каждым ударом, как шахматисты, словно желали предельно растянуть партию, стоившую два фунта.

На телеэкране медленно и плавно упала сосна. Старый ханыга, скорчившийся на скамье в углу, тут же пробудился, выудил откуда-то плоскую флягу виски, глотнул и снова погрузился в сон. Где-то минут десять спустя Ковени допил «Гиннесс» и направился за новой кружкой, но увидев меня, замер на полпути.