Изменить будущее (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

Валерка Лисицын поймал летящий в него мяч и оглянулся. Оглянулись все.

– Шелест у нас сегодня нарасхват, – весело и задорно прокричала Людка Фролова.

Совсем недавно мне сообщили, что Людки не стало. Я посмотрел на Наташку Дыбу, сообщившую мне об этом и помрачнел.

– Иди, – тихо сказал физрук. – Не дрейфь. Напортачил?

Я пожал плечами и встал со скамьи.

– Мне с вещами, Светлана Яковлевна? – Спросил я громко.

– Да, пока, вроде рановато, – усмехнулась директриса. – Переоденься и ко мне. Разговор есть.

В кабинете директора сидела историчка и представительный молодой человек, комсомольской наружности. Ну как, молодой? Лет тридцати пяти.

– Вот, Павел Николаевич, это Шелест, про которого мы…

– Понятно. Кто у тебя родители? – Спросил он.

– Папа – сварщик на ТЭЦ-2, мама – преподаватель в институте. А что?

Павел Николаевич удивлённо вскинул брови.

– Ты смотри-ка… Не тушуется. Знаешь кто я? – Спросил он, неожиданно подав ко мне лицо и улыбнувшись.

– Наверное из райкома, – буркнул я.

– Партии… – добавил он. – И не страшно?

Я усмехнулся и спокойно сказал:

– А чего бояться? Что вы, не человек что-ли? Такой же, как и я…

– Шелест! – Едва не выкрикнула директриса.

Историчка отступила к столу. Павел Николаевич откинулся в кресле и засмеялся.

– А мне он нравится, – сказал он. – В резерве стоит? – Спросил секретарь райкома историчку.

– Нет, товарищ секретарь, но секретарём ячейки был.

– Почему был? – Удивился гость.

– Спортсмен я… Времени на комсомольскую работу не хватает, – за неё ответил я.

– Спортсмен-международник? Оригинально! – Он засмеялся. – Кто просветил по поводу международного положения?

– Динамовец я. Там и просветили. Мы в походы ходим по местам боевой славы – бросил я коротко. – На Даманскую заставу.

Потом поправился:

– Ходили… Раньше… Вот пограничники и рассказывали. Полковник из Москвы приезжал, из погрануправления.

– И что же вам рассказывали пограничники? – Ещё больше удивился секретарь райкома.

– То, что… Враги… Внешние. Были, есть и будут. Одни и те же на все времена. И Родину от них защищать надо постоянно, а не время от времени.

– Это кто же и когда… – Поперхнулся райкомовец и закашлялся.

Директор школы быстро налила ему воды. Он хлебнул из стакана и пару раз кашлянул.

– Это про царей говорилось. Сейчас-то да. А раньше…

Историчка порозовела и задышала громко. Павел Николаевич оглянулся на неё. Она развела руками.

– Да… Михаил… В комсорги школы пойдёшь? Потом в партию и к нам? Или по другой линии?

– По какой? – Спросил я, вроде как не понимая, о чём он. – Времени у меня в обрез. На соревнования вот улетаю через две недели. Зачем я вам такой?

– Ну да, ну да… Всё понятно. Очень приятно было с вами, Михаил, познакомиться, – вдруг перейдя на "вы" произнёс секретарь и поднялся из кресла. – Думаю, ещё увидимся. Нам тоже такие кадры нужны. Политически грамотные.

Павел Николаевич подошёл и пожал руку.

– Молодцы чекисты, – сказал он. – За нас нашу работу делают.

Я пожал плечами и вышел.

Я понял, чем буду заниматься в этой жизни, раз уж выдалось проживать её второй раз. Кем я был, тем и буду, только постараюсь не терять времени. Я слишком много его потратил на учёбу и подготовку к работе, но переворот девяносто первого года прервал мою карьеру. И все заготовки и весь мой багаж пропал всуе.

Поэтому, я решил заняться, так сказать, изучением теоретической и материальной части предмета: спорт, а именно получение высокого спортивного разряда по самбо, обучение этого тела восточным единоборствам, получить разряд по альпинизму. В той жизни я его забросил, а потом пришлось навёрстывать.

Вот со специальной подготовкой пока ещё не имелось ясности. Кружков юный разведчик-нелегал в СССР официально не существовало, но с этим я решил разобраться завтра на уроке НВП.

– Класс, равняйсь, смирно! – Скомандовал я. – Товарищ военрук, капитан второго ранга! Девятый "а" класс построен для прохождения военной подготовки.

Николай Семёнович улыбнулся, заметив моё добавление его звания, и склмандовал:

– Вольно. Разойдись. Займите свои места.

– Вольно. Разойдись. Займите свои места, – продублировал я.

Я действительно и в той жизни был выбран учениками командиром. Я не помню почему. Наверное, больше никто не хотел? Или стеснялся… Отнекивался, когда спрашивали: "Кто хочет?".

Помнится, я сразу влюбился в АК-47, как только взял его в руки. И только ради того, чтобы чаще держать его в руках, сразу согласился на "должность". Потом я занял призовое место на районных сборах по его разборке и сборке. Наверное, занял бы первое, но решил это делать с закрытыми глазами.

Была у меня такая нехорошая черта, как "зайчизм", как говорил тренер по самбо. Он часто одёргивал меня, когда я начинал "танцевать" на ковре, крича: "Не зайчись!". Ещё он называл меня "танцор", но это потом, когда я в десятом классе пошёл на бальные танцы и стал выхаживать во время схваток с прямой спиной.

Сейчас, я, наверное, не пойду в танцевальный кружок, Светланы то у меня нет, а ходили мы с ней вместе. Хотя… Танцы мне дали многое. Я смог станцевать вальс на выпускном вечере с мамой. Пойду… Да и Светлана училась в соседней школе. Можно и на танцульки к ним сходить. Но тогда я точно огребусь от её ухажёров, как чуть не случилось однажды в той жизни. Девочка яркая и умная… Да-а-а… Я снова поймал себя на том, что встал на распутье.

После урока я подошёл к Николаю Семёновичу.

– Разрешите обратиться?

– Ты, Шелест, вроде бы и не шутишь? Урок закончился, расслабься.

Он всегда боялся, что над ним будут шутить ученики.

– Захотелось приблизиться, так сказать, к реалиям службы.

Военрук вскинул на меня взгляд из-под очков. Он был ниже меня и пошире в теле, но не толстый. Седые волосы, коротко постриженные, слегка торчали на месте соприкосновения с фуражкой, которую он держал в руках.

– Хочешь служить? – Спросил он с надеждой.

– Да вот, думаю. Мне нравится, когда ставятся чёткие и понятные задачи.

– Хех… – произнёс военрук. – В армии не все задачи чёткие и понятные… Что спросить хотел?

– Меня, Николай Семёнович, заинтересовали военные карты. В книжках встречаются, а что там обозначено, не ясно.

– Это в каких книжках ты встречал военные карты?

– В мемуарах.

– Ты читаешь мемуары? – Удивился военрук.

– Пока только просматриваю, – махнул рукой я. Военрук облегчённо вздохнул.

– Будем, будем проходить картографию, ориентирование на местности.

– Я занимался спортивным ориентированием до восьмого класса. Мне нравилось.

– Получалось?

– Конечно. Я даже по стрелкам часов определяюсь.

– Молодец. А я уже и забыл… Ну так, что же ты хочешь.

– Нельзя факультатив организовать? Для углубленного изучения…

– НВП? – Удивился военрук.

– Не начальной, а обычной военной подготовки. Там же и тактика и огневая, и инженерная.

– Ты достаточно начитан.

– У нас большая советская энциклопедия есть, – сказал я и скривился. – Была…

– Факультатив по военной подготовке как-то не звучит. Кто в него пойдёт? А это время…

– Но это же и деньги за внеклассную работу.

– Какие там деньги? – Рассмеялся военрук. – Слёзы. Да мне и пенсии хватает.

Я поскучнел и Николай Семёнович, увидев мою реакцию, быстро-быстро заговорил:

– Нет-нет, Миша. Если вам интересно, мы что-нибудь придумаем…

Я помолчал и выдал козырь.

– Знаю, чем привлечь пацанов. Надо ввести и специальную физическую подготовку. Ведь она же входит в военную?

– Входит, – нерешительно согласился военрук. – Только я…

– Да мы много и не будем давать. Я самбо знаю, первый взрослый, всё-таки. Кое-что из боевого самбо нам дают, для отработки показательных выступлений. От ножа, от ударов. Военный альпинизм введём. У меня почти разряд есть. Сдать надо только. Но основы я знаю. Можно в спортзале "лазалку" на стену примострячить.