Семестр нераскрытых преступлений - Виктория Голубева

с безжалостной машиной правосудия. Волнение и испуг. Широко распахнув глаза и приложив руку к груди, я принялась объяснять:

– Понимаете, мой брат, он нашел убитого. У него… – я замялась, подбирая слова, – чуть не случился срыв. Я здесь, чтобы поддержать его. Сейчас он вроде пришел в себя и беседует с кем-то из ваших. Жду его уже полчаса, это все так долго. – Недовольный вздох, и глаза обращенные к небу. – Решила пройтись, и, как назло, у меня выпала сережка. Золотая, между прочим. Вот пытаюсь ее найти.

Дознаватель оглядел пол кабинета, сразу заметил блеснувшее золотом ювелирное украшение и поднял его.

– Докажите, что она ваша.

Смущенно улыбнувшись, я повернула голову так, чтобы было видно вторую сережку, вдетую в мочку уха.

– Изящная вещица. Застегните ее как следует, – неожиданно улыбнулся в ответ Дознаватель.

Я протянула открытую ладонь, и он вложил в нее сережку. Похоже, джентльмен из него лучше, чем Дознаватель. Кто в здравом уме отдаст потенциальную улику какой-то незнакомке? Но мне его безалаберность на руку.

Он тем временем достал свой рабочий блокнот, черкнул что-то и вырвал лист. Сложив его пополам, он передал его мне.

– По пятницам я обычно бываю в «Сове». Живая музыка, неплохая выпивка. Хорошая компания.

Потом он подмигнул. Надеюсь, мне показалось.

Поблагодарив его, я попятилась к двери. Еще раз оглядела кабинет, запоминая все детали: окно было закрыто, шторы задернуты, а на краю стола стояли три полупустые чашки.

Засмотревшись на них, в дверях я врезалась во что-то спиной. Ощущение, будто со всей силы впечаталась в стену.

Но это была не стена, а господин Прокурор. Я повернулась к нему лицом, но он смотрел не на меня, а на младшего Дознавателя, так некстати подмигнувшего мне. Один взгляд – и Дознаватель метнулся обратно к трупу. Очевидно, что между мертвым поверенным и живым господином Прокурором он выберет первого.

– Мисс Барнс, вы закончили?

В приемной открылся портал, куда сразу же шагнул Хью. Я вдела сережку в мочку, посмотрела на господина Прокурора и ответила:

– Еще даже не начинала.

Глава 20

Виола

– Его точно убил кто-то из знакомых! – в сотый раз повторила я. Через портал мы вернулись в кабинет Моего Незнакомца и расселись по уже привычным местам. Опустившись в кресло, я бросила сумку на пол. Передумала, подняла ее и достала записную книжку.

– Ви, ну он же поверенный, у него десятки клиентов. – Брат покачал головой и уселся напротив, так, чтобы видеть и меня, и господина Прокурора.

– Все равно я уверена, что убийца – кто-то из его окружения. Новых клиентов он принимал в переговорной на первом этаже. В кабинет он пускал только «своих», верно?

Брат поморщился, но все же кивнул:

– Верно. После одного веселого вечера в «Солодовой лопате» я стал «своим», и дверь наверх уже была для меня открыта.

– Вот! Это точно кто-то знакомый. – У меня перед глазами всплыл стол убитого: ворох бумаг, три чашки кофе… Три! – Или даже несколько! На столе стояли три чашки!

Брат посмотрел на меня с сомнением и сложил губы трубочкой – плохой знак. Обычно он так делал, когда собирался меня высмеять.

– Не буду называть имен, но в нашем доме чашки исчезают с пугающей регулярностью. А все потому, что кое-кто утаскивает их к себе в комнату, как сумасшедший енот. Один раз у тебя на столе стояло семь чашек! Семь, Ви! И это ведь не значит, что у тебя в спальне проходила чайная вечеринка.

Я крепко сжала губы.

– Один раз! Это было всего один раз! – возмутилась я, хотя в словах брата была определенная логика. – Сразу после этого я нашла миссис Хиггинс!

Но раздражение быстро улетучилось, уступив место любопытству.

– Может, ты и прав. В конце концов, кто откажется от чашки кофе или чая во время работы?

В кабинете воцарилась тишина, которую вскоре прервал насмешливый голос господина Прокурора:

– Напомню: вы расследуете убийство хозяина гостиницы, а не вашего поверенного. – В руках он лениво вертел перстень, что сверкал в свете настольной лампы.

– А вдруг они связаны?! – вцепилась я в версию. – Нельзя ничего исключать, не разобравшись.

Господин Прокурор усмехнулся, но от комментариев воздержался. В этот момент раздался стук в дверь, и в кабинет вошел улыбающийся ректор. Он держал саквояж, перекинув пальто через руку. Фетровая шляпа мшистого цвета отлично дополняла образ. Похоже, его рабочий день закончился.

– Добрый вечер. Дэниэл, я хотел поговорить с тобой перед уходом, но вижу, у тебя, – он замялся, пытаясь понять, что за мероприятие мы здесь устроили, – дополнительное занятие?.. – скорее вопросительно, чем утвердительно сказал ректор.

– Практическая работа с конфиденциальными документами, – отчеканил господин Прокурор.

– Ах да, конечно, Джо упоминала о чем-то таком. Точно, вспомнил. Дополнительные занятия для семейства Барнс! – Ректор понимающе улыбнулся профессору. Его глаза лучились смехом. – Что проходите в этом году?

Ректор уронил саквояж на кресло, пальто со шляпой бросил сверху и уже по-хозяйски зазвенел посудой у сервировочного столика. Похоже, уходить он не собирался. Интересно, как господин Прокурор относится к тому, что все ходят к нему в кабинет, как в столовую? И я не могу их осуждать: кофе и закуски здесь выше всяких похвал. Нужно узнать, из какой ресторации их ему поставляют.

По лицу господина Прокурора невозможно было понять, в каком он пребывал настроении:

– Два убийства. Первое в кофейне на Ежевичной улице. Второе – в гостинице на окраине Хоршема. В обоих делах убиты владельцы заведений.

– Занятно. Сразу два расследования. Почему именно они? – спросил ректор, оглянувшись. Он стоял у сервировочного столика, накладывая на тарелку небольшие пирожки.

– Есть версия, что они связаны.

– Кофейня на Ежевичной улице, – задумчиво проговорил ректор. – Это не та, где любит проводить время половина Академии? Помнится, мы с Джо ходили туда первое время на свидания. Крайне романтичное заведение.

– Меня больше привлекал единственный прилично сваренный кофе в городе.

– Дэн, ты такой скучный. Даже Дитрих ходил туда с женой. Кто бы знал, что в душе он нежная роза.

Ректор закончил накладывать еду и теперь аккуратно шел к гостевым креслам, стараясь ничего не расплескать и не уронить. Свободных кресел не осталось, поэтому Хью резко вскочил и отодвинул то, перед которым стоял ректор.

Он поблагодарил Хью, располагаясь.

Ректор, высокий и абсолютно седой, радостно кивнул, отчего «гусиные лапки» у глаз сразу же выдали добрый нрав и задор, которому невозможно было сопротивляться. Да, я определенно понимала, что Джо в нем нашла.

– Отличие лишь в том, что жены у меня нет,