Дело влюблённого инкуба - Валентина Ильинична Елисеева

себе, уйдя за грань, если дать ему выговориться и облегчить душу. Надежды, правда, были ещё более призрачны, чем старушка.

.

История оказалась банальна и стара как мир, но оттого лишь более отвратительна. Единственный сын довольно обеспеченной пожилой женщины, имеющей домик в пригороде и солидный счёт в банке, накопленный в трудовые молодые годы, остался вдовцом. Дочка-подросток требовала к себе слишком много внимания по мнению отца, и он женился вторично, чтобы было кому приглядывать за ребёнком и заниматься домом пока он на работе. У второй жены имелся сын, постарше его дочери, и какое-то время все жили довольно дружно, по крайней мере – на беглый взгляд. Спустя несколько лет сын пожилой женщины разбился в автомобильной аварии, и пока она горевала всё имущество сына отошло его жене, а вот дочь покойного мигом отселили к бабушке.

– Я только рада была, что Лили со мной живёт, ничего для неё не требовала, считая, что ей и моего наследства хватит. Я в молодости бизнесом занималась, фирма у меня была по организации всяких торжеств и мероприятий, а как старость подступила, я её продала недёшево, так что с финансами у нас с внучкой проблем не было, – рассказывал призрак. – Лили в университет учиться пошла, а жить со мной продолжала: я совсем слаба стала, так она одна за мной ухаживала, и так всё, знаете, от души... Я несколько раз предлагала помощницу по хозяйству нанять, а Лили возражала, что посторонний человек в доме нам ни к чему, у неё достаточно времени, чтобы со всем управиться. И ведь управлялась: всё в доме блестело, холодильник был полон, и со мной всегда успевала посидеть, поговорить, помочь, чем надо. Мне все соседки завидовали, что у меня внучка такая выросла: умница, красавица, добрая-добрая, заботливая и характером мягкая. И в университете в лучших студентках она числится, и в крупную фирму её на стажировку пригласили, и зарплату хорошую платят, хоть ей ещё год до диплома остался...

– Так что с завещанием? – напомнила Вэл, и взбодрившаяся было старушка горестно поникла.

– Я говорила, что у моего сына остался пасынок Джордж. Мы не переставали с ним общаться, я как-то спросила даже у Лили, не роман ли между ними закрутился, но внучка со смехом призналась, что никогда сводного брата в качестве кавалера не рассматривала. Потом ей предложили в командировку съездить по работе, перспективы нарисовали хорошие, а она вздумала отказаться из-за меня. Тут уж я рассердилась, а Джордж предложил мне у них с матерью пожить. Я для вида согласилась, вещи собрала, и Лили успокоилась, поблагодарила брата и улетела в свою командировку.

Конечно, никуда я из своего дома уезжать не планировала, руки-ноги у меня ещё работали, могла месяц и одна пожить. Джордж с продуктами помогал, да только приболела я, слегла. Лили ничего не рассказывала, чтоб она не вздумала домой примчаться и карьеру себе загубить, а посоветовалась с Джорджем, не нанять ли сиделку на время. А он говорит: «Проще с гериатрическим центром договор на постоянный уход заключить – там и подлечат в случае необходимости, у них есть стационар, где они оказывают специализированную медицинскую помощь лицам старших возрастных групп». Я сочла предложение толковым, и он приехал с юристом, составившим договор пожизненного ухода. У меня, правда, от долгих обсуждений голова страшно разболелась, а текст договора я и вовсе прочитать не могла, глаза и в очках плохо видят, но юрист сам его зачитывал, а я кивала, хоть и плохо понимала, о чём он говорит. Про пожизненный уход там точно было, и про лечение, и про сиделок на дом, если возникнет в них необходимость, так что я со всем согласилась и всё подписала.

– А потом поехали в центр?

– Пятница была, а на выходных ко мне соседки поболтать заглядывают, так что я решила до понедельника подождать. Заодно предупредить соседок, что на лечение ложусь, и если внезапно приедет Лили, то пусть они её успокоят, когда она меня дома не найдёт.

– И что дальше?

– А дальше я умерла, – вздохнул призрак. – Как раз в ночь на понедельник. Больше всего жалела, что на внучку перед смертью в последний раз взглянуть не успела! Очень мне хотелось напоследок на неё глянуть, а там уж и на тот свет со спокойной душой можно.

– Вот и задержались немного... И быстро выяснили, что подписанный вами договор был заключён не с гериатрическим центром...

– Совсем не с центром! – заметался по кабинету призрак. – Оказалось, я завещала всё своё имущество, дом и деньги Джорджу! В обмен на то, что он будет содержать меня, оплачивать моё лечение и уход за мной до конца моей жизни! Когда Лили на похороны прилетела, он её вон из дома выставил!

Призрак ругался и летал по кабинету, сыпал проклятьями на голову ушлого негодяя, так легко обманувшего доверчивую больную старушку. Оставалось констатировать, что успокаиваться и рассеиваться дух не спешит.

– Отмените то завещание, что обманом подписать заставили, – горячо попросил призрак, когда немного выпустил пар. – У моего нотариуса правильное завещание хранится, которое давным-давно составлено, пусть моей внучке всё вернут! Я летала к нотариусу, но он меня не увидел и не услышал!

«Слава богу, а то в городе могло бы стать на одного нотариуса меньше», – вздохнула Вэл и объяснила:

– При подписании нового завещания старое утрачивает законную силу. Нотариус ничем вам не поможет.

– А вы поможете? – с отчаянной надеждой обернулся к ней призрак несчастной старушки.

– Мне безумно жаль, но я не Всевышний, чтобы даровать человеку новую жизнь, которую он потратит на исправление ошибок прошлой. Призраки исключены из правового поля, как и остальные усопшие. Вы не можете требовать изменения подписанных документов, даже если были введены в заблуждение или прямо обмануты при их подписании. Ваша жизнь завершилась. Со всеми её грехами и ошибками. Юриспруденция тут бессильна.

– Но... так же несправедливо! – заломила тонкие руки призрачная старушка.

– Несправедливо будет, если призраки смогут исправлять после своей смерти всё, что пожелают, а другие усопшие – нет. В призрачном существовании задерживается мизерная доля людей, но от этого они не становятся истинно живыми, понимаете? Вам просто не повезло: если бы вы умерли, как большинство, то никогда бы не узнали о сделанной ошибке. Но ещё раз подчеркну: с точки зрения законодательства ваша осведомленность ничего не меняет, закон един для