Деньги правят миром - Яна Мазай-Красовская

— А, понятно. Чьи интересы прежде всего учитываются при работе банка «Гринготтс»?

— Гоблинов, конечно.

— Его хозяева — гоблины, а не волшебники?

— Преимущественно.

— Это произошло в результате последней войны?

— Частично.

— Тьфу.

— Не могу не согласиться. Только прямой вопрос с учетом всех нюансов даст мне право сказать чуть больше одного слова.

— Чем вам грозит полная передача информации?

Все взгляды снова обратились на скромницу Сивиллу.

— Я наконец смогу развоплотиться и обрести покой, — неожиданно мечтательно произнес призрак. — Лучше про себя спросите.

— А чем это чревато для нас?

— Если вас найдут, то постараются избавиться любым путем.

— Ваше развоплощение спровоцирует поиски?

— Безусловно.

— Сейчас на вас стоит контроль гоблинов?

— Нет. Плюсы существования призрака в том, что его невозможно контролировать и отслеживать.

— А в чем для вас минусы?

Биннс задумался.

— Я просто устал. Устал ждать и надеяться. Грань между миром живых и неживых — не лучшее место существования. Просто поверьте.

— Но мы пришли!

— Верю и не верю собственным глазам…

— Вы хотите узнать, что все-таки получится потом?

— А что у вас может получиться? Дети против прожженных политиков — вы… вы просто никто.

И замолчал в ответ на бурю возмущения, тут же последовавшую от несмышленышей-второкурсников. Вот только один из них молчал. Молодец? Может быть…

«А может, в этом и смысл, — подумал Петр, в отличие от остальных, трезво оценивающий ситуацию. —Воевать такими силами? Смешно. Ну просто до смерти. Да, невеселый каламбурчик. А ведь придется еще этих отговаривать, тормозить, ох уж этот молодежный воинственный дух. А ведь и сам был таким. Хм, и известно, чем это закончилось. Нет, второй раз не хочу».

Возмущение, которому никто и не подумал давать отпор, улеглось быстро, и ребята призадумались.

— И правда, профессор прав. Что мы можем противопоставить не просто взрослым, а опытным магам, да еще и сильнейшим в столетии?

— Да-а-а…

— Профессор, а что нужно гоблинам от волшебников?

— Свобода. Независимость. И избавиться от тех, кому они приносили клятвы в результате проигрыша в последней войне.

— Кому они их приносили?

— Своим победителям, конечно.

— Вы же прекрасно помните их всех, пожалуйста, перечислите фамилии!

— Ну наконец-то!

И Биннс перечислил. А они записали. И сверили с собственным списком.

Эйвери и Мальсибер поежились: их фамилии попали в списки трижды. Не по себе было и Снейпу, только он вида не показывал, конечно.

— Все выглядит как результат какого-то плана. Неужели — гоблины?

Биннс не смог произнести ни звука, только согласно опустил веки.

— Мы все умрем?

— Это само собой, вопрос в том, насколько быстро. Хотелось бы еще пожить, вообще-то.

— Снейп… помолчи, а?

Призрак молча засучил руками, словно грозил невидимке.

— Подождите. Дайте подумать! — прервал всех Питер. — Проблемы ждут только тех, кто в списке, а к остальным волшебникам гоблины не имеют претензий?

— Да.

— То есть волшебники как таковые им нужны и не ненавистны?

— Только те, что ставят себя выше их.

— Сами гоблины считают, что все должно быть совершенно наоборот?

— Да.

— А чем чреват уход старинных родов? Что он даст гоблинам?

— Свободу от клятв.

— И они смогут снова начать войну за освобождение?

— Раз в их руках все деньги и многие артефакты, они победят! И волшебники будут им служить? — округлил глаза Мальсибер.

— Есть другие варианты?

— Гоблины не могут нарушить клятвы, пока есть хоть один род, которому они их приносили, верно? — вкрадчиво поинтересовался Снейп. — Тогда… А можно ли возродить род по-тихому, например, собрать кровных родственников под любой другой фамилией? Это будет считаться, или завязка на имя?

— Завязка на кровь и кровное родство. Род погибает, если остаются только полукровки. Пока живы те, в ком не менее семидесяти пяти процентов крови, жив и род.

— Получается, что политическая линия Дамблдора на сближение с магглами тоже на руку гоблинам?

— Безусловно.

— Получается, фамилия не важна?

— Только для магов.

— Ну да, как иначе определить, кто есть кто и откуда?

— Но откуда у магглов могут рождаться маги? — Эванс, конечно, это интересовало больше всех.

— Чтобы избежать вырождения, представители древних семей заводили множество бастардов, но в семью их принимали только в самом крайнем случае. И избавлялись от сквибов, правда, тем было слишком трудно оставаться в магическом мире, и срок их жизни был довольно короток. А вот в мире магглов они могли прожить довольно долго, чем многие и пользовались.

— То есть магглорожденные волшебники на самом деле, скорее всего, — их потомки? И они могут нести…

— Сквибы могут быть даже чистокровными. Вопрос в том, что их дети будут уже полукровками, внуки — скорее всего, четверть, и так далее.

— Эванс, тебе надо поднять всю родословную!

— Да ты сам про мать узнай, Петтигрю!

— Принято. Сегодня же напишу деду с бабушкой.

— Кто еще? Снейп, ты с Малфоями контачишь?

— Да. Берусь.

— Парни, — повернулся Питер к Эйвери и Мальсиберу. — Вам как-то надо поговорить с родителями. И при этом не заложить нашего информатора.

— Да можете хоть их самих сюда привести, — усмехнулся Биннс. — Мне уже ничего невозможно сделать, я, вообще-то, умер. А изгнать меня, спасибо нашему Великому Светлому, уже и некому. Это же такая ужасная Темная магия!

— О! А в чем суть разницы между Темной и Светлой магией?

— Этому есть такое множество трактовок, что поиск настоящего ответа возложите уж сами на себя. Я просто историк. А в книгах…

— Да где их взять?! — возмутился Пит. — Днем с огнем не сыщешь ничего по Темной магии, да и по истории все издания последнего времени выпуска.

— А Выручайка нам зачем?

— Сиви, ты серьезно думаешь…

Девочка-стрекоза только тряхнула золотистой шевелюрой.

— Вы нашли Выручай-комнату? — в голосе профессора Биннса впервые зазвучал искренний интерес.

— Проболталась, С-сивилла, — прошипели хором Пит и Ремус.

— Не беспокойтесь, дети. Все равно скоро некому будет вести историю в Хогвартсе.

— Профессор Биннс, а… вы не останетесь?

— Зачем это вам? — устало спросил призрак. — Найти вас все равно не смогут, если сами не признаетесь.

— Ну, а разве вам не интересно?

— Не настолько,