Эрве Жюбер - Кадриль убийц

И. К. Сошел с ума, таким и останется.

Д. М. Мы столкнулись с преступлением на любовной почве! И огласки в такого рода делах избежать не удается. Теперь мы должны обсудить этот случай и как можно скорее вынести приговор. Мы и так опаздываем. Тревизан, секретарь, прошу вас покинуть зал.

— Ну и что?

Роберта подскочила, едва не выронив исторический документ. Роземонд вернулся. И стоял позади нее.

— Вы меня напугали.

— Позволите?

Роземонд наклонился, чтобы собрать листки, лежащие на коленях колдуньи. Он вложил их в папку и небрежно бросил на стол в центре амфитеатра. Потом прислонился к черной доске.

— 1570-й, 1798-й, сегодня, — перечислил он.

Роберта откинулась на спинку стула и скрестила ноги. Она была разгорячена то ли чтением, то ли еще чем.

— Мне кажется, что тайна вокруг графа сгущается. — Ей было очень трудно сосредоточиться. — Вы уверены, что речь идет об одном и том же Палладио? Быть может, совпадение?

Роземонд нахмурился, втянул голову в плечи и выпятил грудь. Его бывшая ученица задала вопрос, ответ на который он подготовил уже давно.

— Ну, если вы начинаете таким тоном…

Роберта сжалась на стуле.

— Мы ничего не знаем о приговоре Десяти, — начал Роземонд профессорским тоном. — Корпорация шпионов была, быть может, самой скрытной и активной Светлейшей. Однако мы встречаем Палладио в 1574 году при дворе Селима в сердце Оттоманской империи. Венецианец представился султану в качестве приговоренного к смерти заочно. Он предлагал свои услуги и план битвы при Лепанте, которая долгие месяцы готовилась во Дворце Дожей. Иное дело, работал Палладио на самого себя или на Десятку. В любом случае Селим потерпел под Лепанте унизительное поражение. По логике, Палладио должен был быть по крайней мере обезглавлен. Но венецианец еще три года оставался в Константинополе, проживая во дворце Топкапи. И не был пленником. Селим очень его ценил. Просвещенный султан даже посвятил ему три строфы в своих «Мыслях»:

Венецианец постоянно делился сокрытыми тайнами.

Греки, эфиопы, волхвы и скоморохи делились с ним своим знанием.

Даже Лазарь не был забыт.

Роземонд, как истинный актер, позволил эху — своего голоса затихнуть под сводами амфитеатра. Околдованная Роберта не шевелилась. Она вернулась на двадцать один год назад, когда, слушая курс профессора, содрогалась каждое воскресное утро. Сегодня было еще лучше: восхищение сохранилось, а господин Роземонд выступал ради нее одной.

— Эти строфы являются первым доказательством того, что Палладио уже занимался колдовством. Волхвы, изгнанные христианами, нашли приют у Селима. И привезли с собой гримуары, посуду, предметы, заряженные магией, вроде берцовой кости святого Лазаря, оказавшейся в Топкапи.

— Лазарь считается наставником в области воскрешения, — заметила Роберта.

— В 1574 году его покровитель Селим умирает. Палладио становится нежелательной фигурой. И бежит. Несколько месяцев молчания. Потом на пляже Маракаибо его обнаруживает выброшенным морем на песок брат-францисканец Хозе Луис Саламанка. Он лечит Палладио. Брат ведет дневник о своей жизни среди индейцев. И описывает ларец из черного дерева, который потерпевший кораблекрушение бессознательно прижимал к сердцу. В нем хранилась рукоятка от кинжала с разбитым стеклянным лезвием. — Роземонд глубоко вздыхает. — Но Палладио, пресытившись джунглями, покидает Бразилию, направляясь на Старый континент, чтобы попасть в иезуитскую семинарию в Реймсе во Франции. Идет 1580 год. Граф называет себя Антуаном Мартине — помните, стриж? — и преподает диалектику, искусство лжи, если вам будет угодно. Он готовит некоторое количество шпионов, которым Рим поручает просочиться в елизаветинское общество.

Роземонд берет белый мелок с подставки в нижней части доски и начинает рисовать какие-то фигуры.

— Через четыре года Палладио возвращает себе свое имя и обосновывается при дворе Ивана Грозного. Наш венецианец, полу-Распутин, полу-Макиавелли, похоже, известен властям. Бояре ему поручают миссию скинуть тирана с трона. Ему это удается примерно через полгода. Но Палладио ищет нечто другое, чем политические интриги. Он покидает Москву, когда голова царя еще не остыла на острие пики.

Роземонд стер все фигуры с доски и присел на стол, сунув руки в карманы.

— Перепрыгнем через два века и перенесемся на восток. 1785 год. Джайласмер в Раджистане. Писцы магараджи отметили приезд венецианца с тремя мешками золота, который организовал прибыльный караванный путь по перевозке пряностей из Азии в Средиземноморский бассейн. Палладио приобрел небольшой дворец и прожил в нем десять лет, проводя опыты и пытаясь применить свои знания на практике. Его застают в момент, когда он оживлял умершего ребенка. Его дом сожгли, а все имущество конфисковали. Он едва успел сбежать и покинул Раджистан, будучи беднее церковной крысы. Но он вернул к жизни мертвого. Ему удалось это сделать. Роземонд замолчал. Эстафету подхватила Роберта.

— Возвращение в Европу и встреча с Бонапартом…

— … молодым человеком, перед которым открывается будущее, что может позволить графу проводить свои опыты. Палладио стал хорошим колдуном. Даже слишком хорошим. Что едва его не погубило. Времена магии изменились. — Роземонд вздохнул, словно сожалел об ушедшей эпохе. — После неудачи в большой пирамиде Палладио работает в одиночку и вдали от всех. Хорошая предосторожность. Иначе его подвиги, несомненно, не дошли бы до нас.

Роберта вскочила и подошла к профессору.

— Вы знали, что я буду спрашивать вас о графе.

— Вы ставите под сомнение мои качества историка? — фыркнул Роземонд. — Разве я не учил вас ясновидению, юная ученица? У меня было время подготовиться к вашему появлению. Кроме того, Палладио не так давно был главной заботой Колледжа колдуний.

Он порылся в карманах в поисках сигарет, достал пачку, потом спохватился.

— Его существование покрыто густой завесой тайны. Но кое-какие улики позволяют мне утверждать, что граф установил определенные отношения с неким лицом, о котором мы часто говорили в этих уважаемых стенах.

Роберта вдруг увидела экстатическое лицо Ла Вуазен. И вспомнила о черных мессах, где лилась детская кровь, чтобы поклониться, чтобы вызвать…

— … Дьявол, — выдохнула она. — Ну конечно. Палладио подписал договор с Дьяволом. Это объясняет его бессмертие.

И тут же спросила:

— Почему Палладио заинтересовал колледж?

— Когда в программе был курс борьбы… с сатанизмом, меня попросили составить список всех договоров, подписанных с Дьяволом, которые хранятся в итальянских и французских библиотеках. Мне оказали помощь все хранители, кроме одного, хранителя Либрерии Марчиана, венецианской библиотеки, которая находилась в руках графа. Официальные пути не позволяли получить доступ к документам, но я знал, что там хранятся такие договора, но не знал ни их точного числа, ни их значимости. Поэтому я обратился к одному итальянскому собрату, которому удалось пробраться в Либрерию. У Палладио действительно хранятся подлинные договора. Четыре. Один из них подписан самим графом.