Фиктивная невеста дракона, или Притворись моей навсегда - Мила Синичкина
«Первые двое представились сами, и они лекари. Значит, я их не знала до того, как заболела. Тогда ни у кого не было удивления. Только с третьим они напряглись и как будто испугались. Выходит, я его должна знать, должна быть знакома с ним? Потому моя душа и мое сердце тянутся к нему? И, — на секунду прислушиваюсь к себе, — магия тоже тянется. Выходит, я ведьма».
— Я ведьма, да? Я начинаю чувствовать шевеления потоков, они словно спали, но сейчас активно просыпаются, — произношу, ни на кого не глядя.
— Да, милая, ты ведьма, — произносит третий с болью в голосе.
Снова перевожу свой взгляд на него, пытаюсь вспомнить, найти хотя бы какой — то намек, подсказку, понять, кто же он для меня? Но лишь чувствую, как моя магия радостно обволакивает дракона и приветствует его.
Дракон. Вот оно.
— Ты дракон, — произношу, смотря на незнакомца, — мне магия сказала.
— Дракон, — кивает он с печалью в глазах. — Раньше твоя магия тебе ничего не говорила, она была не столь активна. Но, быть может, она поможет тебе вспомнить забытое?
Прислушиваюсь к своим ощущениям, а ведь и впрямь, почему бы магии не помочь?
Осторожно дотрагиваюсь до лица дракона, не могу сдержаться, очень меня тянет к нему, как будто он кто — то очень дорогой для меня.
«А ведь логично, если он меня звал, тянул сюда, и я пришла, то он точно кто — то особенный для меня», — гордо прихожу к очевидной логической мысли.
— Я знаю, кто ты! — радостно восклицаю. Дракон тоже приободряется, а лекари рядом, кажется, затаили дыхание. — Ты мой истинный! И жених вдобавок. И скоро наша свадьба, так?
Глаза дракона удивленно расширяются, но вместе с тем в них снова появляется печаль, как у загнанного в ловушку зверя.
— Я неправильно сказала? Но магия признала тебя, я чувствую, все так и есть. И тянуть со свадьбой нельзя, мы уже рискуем потерять разум и соединиться в неподходящем месте в неподходящее время, наша связь уже торопит нас закончить формирование связи, — говорю уверенно.
Я не знаю, откуда в моей голове эта информация, но я чувствую, она верна. Вот только дракон что — то не торопится радоваться, и это подозрительно.
— Что — то не так, ваше высочество? — спрашивает Адриан. — Леди ведь вспомнила.
— Нет, — качает головой дракон, — леди не вспомнила. Но магия леди наконец — то проявилась вовсю, раньше ее что — то сдерживало, а сейчас это ушло.
— Хм, отравление так сказалось? — рассуждает вслух Джемесон. — Или кокон?
— Возможно, — кивает дракон, — но я склонен думать, что возврат титула сыграл положительную роль не меньше. Как удачно, что мой отец с братцем настолько жаждут спасти королеву, что вернули титул Агнесс в первый же час после того, как ее отравили.
— Меня отравили? Я не болела? — спрашиваю обеспокоенно.
Только сейчас пустота в голове начинает меня волновать. Я понимаю, что дракон прав, магия во мне бурлит, а вот воспоминания в голове нет. Их там нет, словно я чистый лист. И это очень страшно.
— Я не знаю, как меня зовут, — произношу в ужасе, — не знаю. И как тебя зовут, и почему ты принц, я тоже не знаю. Я ничего не знаю! Магия ластится к тебе, но сердце болит. Что со мной будет? Что будет?!
64
Пространство вокруг вдруг начинает вибрировать, а затем целый стол взлетает прямо передо мной.
— Что за, — бормочет Джемесон, — здесь не должно действовать ни одно колдовство, кроме нашего.
После его слов я паникую уже больше, и вот в полет отправляются банки, склянки и прочие лекарские атрибуты, они летают хаотично по комнате и в любую секунду каждый из нас рискует получить ранение. Я всхлипываю и вдруг тоже отправляюсь в полет.
— Ааа, спасите! — кричу в истерике.
Спасают.
Вернее, спасает, один лишь дракон понял, что надо делать и сумел вовремя отреагировать. Он хватает меня и прижимает к себе.
— Все хорошо, Агнесс, все будет хорошо, мы со всем справимся. Слышишь меня? Со всем. Я тебе обещаю, я больше никогда тебя не отвергну, никогда! Прости меня, пожалуйста, ты права, магия тянет нас закрепить связь, я совсем об этом забыл. Обиделся на тебя, решив, что ты ко мне ничего не испытываешь, что хочешь бросить, вот и отказал. Прости, если бы я не был таким эгоистичным кретином, ничего бы плохого с тобой не произошло, просто потому, что ты бы не попала ни на какое соревнование. Это я во всем виноват, один я, только я.
— Тшш, успокойся, не бывает абсолютно виноватых, — произношу я.
Чужая боль заставляет мой страх успокоиться. Все предметы в комнате резко опускаются на пол и даже никого не задевают. Более того, склянки с банками лишь звякают от резкого соприкосновения с твердой поверхностью, но не разбиваются. Вот что действительно чудо.
— Спасибо, ваше высочество, я уж думал, нам конец. Такой хороший славный лазарет было бы обидно терять, — говорит Джемесон.
— Я не могла разрушить ваш лазарет, вы преувеличиваете, — отзываюсь скептически.
— Еще как могли бы, — хмыкает мужчина.
Я не отвечаю, лишь молча качаю головой. Меня не волнуют лекари, меня волнует дракон. Почему он мучается? Он не должен мучиться.
Отыскиваю в своем сердце обиду на него, она есть, на месте. Но он попросил прощения, незачем пестовать отрицательные эмоции, особенно, когда вокруг полно других проблем.
— Я простила тебя, пусть и не помню головой, за что. Но мое сердце и душа больше не испытывают обиду, — произношу я, заглядывая в глаза дракону. — Может быть, уже назовешь свое имя? Свое я услышала, я Агнесс, звучит и впрямь знакомо. Но как тебя зовут, мой почти что супруг?
Обращение явно нравится дракону, на его лице появляется улыбка, и он сам становится чуточку менее грустным.
— Я Нельсон. И я полностью разрушил твою жизнь, прикрываясь помощью. Был эгоистичен, утаивал важное, и, главное, привез тебя в этот вертеп.
— Вертеп? — озадачиваюсь я. — Но мы в лазарете.
— Полагаю, его высочество имеет ввиду дворец, — недовольный Джемесон подает голос.
— Прошу прощения, принц, мой коллега очень щепетильно относится к лазарету. Если встанет выбор спасать меня или лазарет, боюсь, выбор будет не в мою пользу, — пытается пошутить Адриан, но получается не слишком хорошо.
— Да, верно, дворец, — кивает Нельсон. — Но больше мы туда не сунемся! Плевать на мои обязанности, плевать на отца и брата, мы уезжаем из
