Лиз Уильямс - Расследование ведет в ад

— Разумеется, — подтвердил доктор Со, принимая выражение, которое, очевидно, должно проявлять сочувствие и интерес, но преуспел он лишь в том, что раскрыл лежащее за этим стяжательство.

— Понимаете, у одной моей знакомой молодой дамы, — с тонко рассчитанной нерешительностью произнес Чжу Ирж, — случилось нечто вроде небольшой проблемы.

— Увы, такое бывает сплошь и рядом.

— Конечно. Я уверен, что вы с вашим опытом и пониманием проникнетесь тем, на какую — зачастую ограниченную — жизнь осуждены высокородные женщины, особенно из семей, близких ко двору. И я уверен, вам понятны те искушения, к которым часто приводит скука.

— Я противостою им каждый день.

— Я знал, что вы четко представляете, о чем идет речь. В данном случае молодая дама позволила себе... скажем так, слишком близкое знакомство... с одним наркотиком. Наркотиком, который, к несчастью, очень трудно достать.

Тонко выщипанные брови доктора Со взобрались, как гусеницы, по лунным просторам его лица.

— О каком наркотике идет речь?

— О соме.[44]

— Понятно. Да, это проблема Случаи пристрастия к соме встречаются нечасто — это лекарство далеко не по карману даже мне. Но для кого-то, близкого ко двору, —  да, я представляю, как она могла подвергнуться его воздействию. А пристраститься, говорят, совсем недолго.

— Эта молодая дама не хочет обращаться к постоянному поставщику по той простой причине, что первую дозу она стащила у одной персоны, которую лучше не называть, и обеспокоена возможными последствиями. Тем не менее, к счастью для нее, она невероятно богата и поэтому вполне может позволить себе этот наркотик — по сути дела, получается, что проблема лишь в том, чтобы достать его. По ее словам, это можно сделать в Министерстве эпидемий, а мне известно из достоверных источников, что у вас там есть связи. Мне нужно попасть туда сегодня — вы же знаете, как тяжело записаться на прием, но, когда я попаду туда, я смогу достичь своей цели сравнительно легко. Если бы вы были так любезны и вывели меня на один из своих контактов, я, конечно, постарался бы сделать все, чтобы ваша помощь не осталась неотмеченной.

— Все это вполне понятно. Ну да, я был бы готов — возможно — выступить в качестве поставщика этой дамы, если она этого захочет. Но на это потребуется время.

— Этого не потребуется, — быстро нашелся Чжу Ирж. В конце концов, цель этого экзерсиса — попасть в Министерство самому. — Она просто в отчаянии. И вследствие такого расстройства я у нее единственный человек, которому она доверяет. Заблуждение, конечно, но вы же знаете, каковы наркоманы...

— М-м-м. Ну что ж, я могу свести вас с парой людей. И нам, конечно же, необходимо обсудить вопрос вознаграждения.

— Не могли бы вы набросать ваши соображения по этому поводу, чтобы я был в курсе, — предложил Чжу Ирж. Расплываясь в улыбке, доктор Со нацарапал сумму на маленьком кусочке кожи и передал его через стол. Чжу Ирж постарался не разинуть рот, и ему пришлось напомнить себе, что его издержки покрывает Первый лорд банков. Вместо этого он проговорил: — Ну что ж, вполне резонно. Я поговорю с молодой дамой сегодня и организую платеж. Подходящим окружным путем, конечно.

— Для начала мне потребуется от вас вексель.

— Естественно, — откликнулся Чжу Ирж.

Он уходил от доктора Со с двумя именами в кармане и определенным мрачным предчувствием относительно реакции Первого лорда банков на представленный счет. «Ну и что, — сказал про себя Чжу Ирж, — если он хочет знать, что происходит, придется раскошеливаться. Как известно, больше всего в наши дни можно заработать на информации». Уходя, он улыбнулся секретарше, но та была занята своими ногтями и даже не подняла головы. Только закрыв за собой дверь, Чжу Ирж понял, что в руках у нее ничего не было.

26

Храм Гуаньинь был снова тих и недвижим. Ничто не шелохнулось, когда Чэнь, экзорсист Лао и призрак Перл Тан переступили его порог, а за ними мимолетной тенью скользнул барсук. До рассвета еще оставался целый час. Лао не переставал жаловаться, что его подняли с постели в такую несусветную рань, и Чэню нечего было возразить. Он, однако, безжалостно настаивал, чтобы Лао восстал ото сна и отправился вместе с ними в храм, эту настойчивость Чэнь теперь объяснял несколькими чашками крепкого эспрессо, выпитыми, чтобы не заснуть. От кофе теперь лишь таращились глаза и дрожали руки, и Чэнь чувствовал себя марионеткой, которую дергают за веревочки в разные стороны. Он поднял глаза на богиню: ее суровая, скрытая в тени фигура все так же стояла в дальнем углу.

— И что теперь? — раздраженно спросил Лао.

— Нам нужна защита, — произнес Чэнь.

Последний раз он был в храме с Чжу Иржем и по-прежнему не исключал, что демон может выскользнуть откуда-нибудь из темноты. Что бы ни случилось с Инари, подвергать риску печальную тень Перл Тан он больше не хотел.

Экзорсист с ворчанием расставил свечи и курительные палочки и очертил защитный круг. Чэнь почувствовал, как пробудились от действий Лао, чтобы присутствовать во время ритуала, животные — стражи Четырех Пределов: зеленый дракон, белый тигр, красная птица и черная черепаха. По храму пронесся легкий ветерок, прихватив с собой из тихого двора облачко пыли. Под выстроившимися вдоль стены церемониальными флагами захныкал барсук.

— Извини, — сказал Чэнь. — Это на тебя плохо действует?

— Я — создание Ада. От небесной магии у меня кровь стынет в жилах, — прошипел барсук.

Он во мгновение ока преобразовался, и на тростниковой подстилке остался лишь старый железный чайник.

— Хорошо, — с облегчением проговорил Чэнь. — Мы готовы?

— Почти, — пробормотал Лао, сосредоточенно хмурясь.

Он воздел руки, чтобы произнести последнее заклинание, и вокруг них замерцал охранительный круг. Словно сквозь марево жаркого дня, Чэнь смотрел из него на статую Гуаньинь: холодную и неподвижную, как отшлифованное морем зеленое стекло. Склонив голову, он начал молиться: не за себя, не за Инари, а за дух Перл Тан, за эту печальную жизнь, которая оказалась бесплодной из-за привилегий и слишком быстро закончилась. Он не поднимал глаз, пока молился, но знал, что богиня обратилась в его сторону. Услышав глубокий сдержанный вдох Лао, он поднял голову.

Гуаньинь снова предстала перед ним. На этот раз она выглядела не как богиня: не светилась и не внушала благоговейного трепета. Это была женщина средних лет, небольшого роста, и на лице у нее отражался покой. Вступив в защитные пределы круга, она лишь привнесла с собой привкус соли, как морской ветерок. Пройдя мимо Чэня, она взялась за расплывчатые руки Перл Тан.