Дело скандальных ведьм - Валентина Ильинична Елисеева

двадцать лет тому назад: в ожидании приезда молодожёнов родители заменили узкую койку на двуспальную кровать, занявшую почти всё свободное пространство. Развод дочери на интерьер никак не повлиял: кровать осталась на своём месте, каждый раз напоминая, что когда-то она спала в ней не одна.

Те же непрошеные воспоминания нахлынули на Вэл вечером, когда, управившись с уборкой, она сбежала из опустевшего сада на берег реки. Машинально прошла по заросшей тропе к укромной заводи, в тихой воде которой плескалась рыба, блестя чешуёй в лучах заходящего солнца. Как наяву ей представился муж с азартно блестящий серыми глазами, ловко подсекающий большеротого окуня.

– Ого, этот малый – символ штата, за такого лишнее очко! – восклицает Брэд.

– Неправомерное требование, прокурор, одна рыба – один балл, не вносите правки в утверждённый договор! – возмущённо вопит она, опережающая теперь мужа как раз на тот самый единственный балл. Таймер отщёлкивает последние минуты сражения и сокращение разрыва в счёте ей страшно не нравится!

Она смотрит на свой поплавок, стараясь загипнотизировать его на поклёв, но тот застыл, как замороженный. Остаётся минута, лидерство за ней, но тут у мужа леска уходит под воду! С радостным кличем он дёргает удочку, в синее небо взмывает искрящаяся на солнце рыбка... и следом взвивается чёрная молния, лихо проглатывающая чужой улов и оставляющая болтаться в воздухе пустой крючок.

– Ты не адвокат, ты жулик! – кричит смеющийся муж. – У нас равное количество очков, это ничья!

– Ничего не знаю, в моём ведре рыбы больше, – облизываясь, опротестовывает заявление приземлившаяся Вэл, довольно засовывая морду в широкое ведро и обозревая добычу. – Победа за мной, так что чистишь всё ты.

– Надо в судьи подаваться – тогда последнее слово в споре прокурора с адвокатом всегда будет за мной, – глубокомысленно изрекает муж, сматывая удочки и подхватывая оба ведра.

– Только не дома, – хихикает Вэл, вприпрыжку несясь впереди него. – И чего ты тянешь с участием в выборах на должность судьи? У тебя прекрасный послужной список, опыт работы как в адвокатуре, так и в прокуратуре, у тебя есть все шансы на избрание.

– Тогда я ещё больше времени буду проводить в залах заседаний и ещё меньше – дома.

– Не преувеличивай, время друг для друга у нас всегда найдётся, – обернувшись через плечо, клыкасто улыбнулась и подмигнула Вэл. – Брак не должен препятствовать исполнению мечты! Хотел стать судьёй – стань им!

Ночью, утомлённые страстью, они лежали на широкой постели, смотря на яркие звёзды и слушая убаюкивающий шум волн. И разумеется, именно этот редкий момент абсолютного счастья и умиротворения муж счёл самым подходящим для возвращения к неудобной теме.

– Заклинание связывания жизней предотвращает смерть от несчастного случая, но не от старости, а средний срок жизни оборотня – два века, – обронил он.

– А вампира – всего на полвека больше, – простонала Вэл и тщетно попыталась отвлечь супруга поцелуями.

– Не мой случай: в гибридах слишком много силы, мы живём куда дольше всех прочих Иных. Ты это прекрасно знаешь, как и то, что вампиры могут подарить своим любимым совместную долгую молодость, уравнять сроки их жизней.

– Угу, надо только каждый день глоток твоей крови выпивать, – наигранно испуганно распахнула глаза Вэл.

– Для тебя это совсем неприемлемо? – прошептал в темноте муж, поворачиваясь на бок и прижимая её ближе к себе. – Кровь – довольно-таки недурной на вкус напиток. Хм-ммм, вижу, аргумент вышел так себе. Вэл, ты же понимаешь, что я безумно боюсь в будущем (пусть в очень отдалённом, но которое непременно в итоге наступит) остаться без тебя? Тебе совсем меня не жалко?

– Мне жалко кусать тебя до крови, даже внутреннему зверю жалко, – проворчала Вэл. – Спутник жизни у меня один-единственный, всего искусаю – с чем останусь?

– Укусить я и сам себя могу, – не повёлся на шутку муж. – Вэл, всего один глоточек...

Эх, судьба её тяжкая! Полюбила вампира – полюби и вкус крови, так выходит?

Вкус крови и выдернул Вэл в настоящее – она стиснула зубы, прокусив губу. Напрасно она попросила капитана организовать ей беседу наедине с той коварной ведьмой! Зверским убийством свидетельницы она так подставит дракона, что ни один адвокат защитить не сможет. Стоит вспомнить эти наглые глаза – и тошнотворная злоба подкатывает к горлу, и рычания не удержать.

«Удержу, и возьму себя в руки, и расспрошу обо всём. И даже после этого не отгрызу ей голову», – сказала себе Вэл, хоть внутренний зверь был категорически не согласен с финалом. Он считал, голову следует отгрызть хотя бы в профилактических целях: чтобы в ней никогда впредь не зарождались крамольные мысли о чужих мужьях!

Вдруг по пустынному берегу реки пронеслись потоки магических сил, захватывая в свои объятья опрометчиво расслабившуюся Вэл. Внутренний зверь, позабыв о профилактических преимуществах обезглавливания врагов, яростно взревел от неожиданной атаки воздушных вихрей, затем взревел ещё сильнее, осознав, что возможность сменить ипостась ему заблокировали ментальным приказом. И наконец обиженно взвыл, что так поступать нечестно! Такое шикарное начало поединка бездарно спустили на тормозах!

А человеческая ипостась млела под жаром поцелуя, и внутренний монстр тоже довольно прижмурился от удовольствия и согласился с тем, что при таком раскладе схватку можно отложить. Аромат любимого мужчины сбил с ног вернее магии и на краткий миг вернул Вэл в то счастливое прошлое, что только вспоминалось. В ту сказку на двоих, что когда-то была явью. Трезвый разум сдал позиции, а когда решился робко напомнить о своём существовании, всё уже закончилось: магические вихри рассеялись, поздний гость исчез так же внезапно, как появился на берегу реки.

«А в песке поваляться, а силами померяться?!» – разочарованно взвыл зверь.

– А поговорить?! – крикнула Вэл в темнеющее небо, но монстр умчался уже слишком далеко.

«Надо было не мягкими лапками по голове его гладить, а когтями впиваться и ядом нашпиговывать, как гуся яблоками, – тогда бы не сбежал!» – ярился зверь. Идеи свободы в отношениях ему по-прежнему были чужды и непонятны. Всё своё надо при себе держать, а не позволять болтаться где ни попадя! Нет, когда Господь творил мужчин, он определённо мстил за что-то женщинам! В чём заключался смысл налёта?! Убедиться, что инкуб не занял его место в её сердце? Что оно всё ещё бьётся лишь для него? Или захотел вспомнить, как они проводили