Плата за ритуал - Светлана Алимова

участок. Он был очень доволен. Вроде бы господин Джеральд любил мясо, а не сладкое. Точно, нужно запечь мясо с картофелем, красиво сервировать и пригласить его на обед.

— Эва, ты не могла бы меня подождать? Я хочу поговорить с отцом Вирджилом, — попросил Александр.

— Но господин Джеральд велел его не слушать, — возразила Эва, пряча платок с ногтем в карман.

— Алекс никогда не подчиняется таким приказам, — улыбнулся Джон Вирджил, — юная леди, хотите чаю с тортом? Вы вряд ли успели пообедать.

Эва хотела отказаться, но тут поняла, что проголодалась. Ладно, все равно Александра придется ждать.

— Хочу.

Пока она пила чай, Александр и Джон Вирджил вполголоса беседовали в соседней комнате. Затем спорили на повышенных тонах. А потом Эва доела торт, заскучала и решила подслушать о чем идет речь.

— …я люблю ее, а Голди — меня. Мне не нужно лишнее подтверждение этому.

— Но почему она отказывается выходить за тебя замуж?

— Потому что боится потерять свою свободу. Ведьмы вообще этого не любят.

— Госпожа Хоффман…

— …не вышла бы замуж за Джеральда без благословения Калунны. Кстати, ей сорок два года, и это ее первый брак. И у них все прекрасно.

Джон Вирджил досадливо вздохнул.

— Твоя возлюбленная — девушка без прошлого. Она скрывает его.

— У нее есть прошлое, и Голди мне его рассказала, — уверенно парировал Александр, — она не мошенница. Просто она не хочет открывать его вам. И у нее есть для этого серьезные причины.

— Она прокляла меня после того, как я ее разоблачил.

— Голди обещала мне этого не делать, так что это была не она.

— Тогда кто?

— Не знаю. Но точно не Голди.

— Ты слепо веришь ей, но она тебя погубит. Использует и выбросит.

— Не говорите так о Голди. Мы любим друг друга. Я впервые в жизни счастлив! Моя жизнь наполнена радостью, а не бессмысленными лишениями. Через горечь и испытания мы с Голди уже прошли, и я точно знаю, что она меня не бросит.

— Алекс, я боюсь за тебя.

— Не надо. Лучше порадуйтесь, что у меня все хорошо.

— Ты правда веришь в эту «Калунну»? Алекс, тебя соблазнили и заморочили! Пойми ты, ее нет! Это все — грандиозная афера! Очередная секта, ковен ведьм, захвативший город! Прошу тебя, оставь их и возвращайся домой. Найди себе порядочную жену, раз уж не желаешь быть священником, и верь во что хочешь, только подальше от ведьмы, способной сотворить с тобой что угодно! Я не хочу, чтобы ты однажды просто исчез!

Эва содрогнулась. Перед глазами мелькнуло болото и две маленькие лягушки, отчаянно зовущие на помощь. Заколдованные Лили и Дана. Джон Вирджил боялся того же, что и она сама.

— Александру ничего не грозит, — твердо сказала Эва, входя в комнату, — Калунна — настоящая богиня, и она любит всех нас. Я не знаю госпожу Голди, но нас с Даной и Лили спасла именно вересковая богиня, тогда как наши родители погибли. Она свела нас вместе, и теперь у меня есть близкие люди. Нас приняли в ее культе. И если Александр — ваш друг, то вам придется принять его выбор. Иначе вы точно его потеряете.

— Вот именно, — тот кивнул, — я не хочу отрекаться от вас, но если вы не принимаете меня, то нам лучше прекратить общение, отец Вирджил.

Тот закрыл лицо руками.

— Ты все так же упрям. Хорошо, я больше не буду отговаривать тебя. Но прошу, не рви со мной отношения, иначе у тебя не останется ничего кроме этого культа. У тебя должен быть выбор. Должны быть друзья и родные. Не забывай, что можешь покинуть это место, если разочаруешься в нем.

Александр рассмеялся.

— Ох, хотел бы я вам рассказать, что приобрел здесь, но мне это запрещено. Просто поверьте, я ни о чем не жалею. И не только из-за Голди. Я свой выбор уже сделал.

Эва закусила губу и неловко помялась. Но все же сказала:

— Я обещаю, что сделаю Александру пару оберегов от порчи и сглаза. И расколдую, если его заколдуют. Тот, кто дружит с ведьмами, будет защищен от других ведьм и любой темной магии. Александр мне сегодня помог, и я в долгу не останусь.

Тот помотал головой.

— Да ладно тебе. Мне ничего не грозит. И ты мне ничего не должна.

— Вы очень добры, юная леди. Надеюсь, вы не забудете своих слов и не дадите погубить Александра. — слабо улыбнулся Джон Вирджил. — К слову, вы больше не рыжая. И глаза у вас теперь совсем другого цвета.

— Чары смены внешности закончились.

— Блондинкой тебе лучше, — заметил Александр, — пойдемте выпьем чаю. Давно мы этого не делали вместе, отец Вирджил. Только, Эва, не рассказывай об этом Джеральду, ладно? Я должен ему подчиняться, а они с отцом Вирджилом не поладили.

— Это еще слабо сказано, — отозвался тот, — сильнее меня ненавидит только Голди. Будь он в силах, проклял бы меня в тот же миг.

Эва глубоко вздохнула. Возможно, потом она об этом пожалеет, но сейчас ей хотелось это сказать.

— Отец Вирджил, пожалуйста, простите меня. Это я навела на вас порчу. Мне правда очень жаль. Госпожа Голди не имеет к этому отношения. И я больше не буду поступать так с людьми. Если только такова не будет воля Калунны или приказ госпожи Беаты.

— Вы? Хотя, чему я удивляюсь? Что ж, вы привели ко мне Алекса, юная леди, так что я вас прощаю. И госпожу Хоффман тоже. Я рад, что вы осознали, насколько неправильно вредить людям.

Эва вежливо улыбнулась.

На самом деле она поняла совсем другое: темная магия всегда имела неприятные и страшные последствия. Поэтому Эва будет очень внимательно изучать ее, чтобы знать, как с ней бороться, как защитить себя, Лили с Даной, господина Джеральда и Александра от чужих сглазов и проклятий. И ей обязательно нужен будет белый фамильяр в помощниках.

* * *

— И почему же белый, а не черный? — уточнила Беата.

— С темной магией я и сама справлюсь, а вот со светлой мне потребуется поддержка, — уверенно ответила Эва. — Почти все обереги делаются из шерсти белых кошек. Они защищают от некоторых вещей одним своим присутствием. Предупреждают о демонах. Еще я обсудила призыв Льдинки с Валери и узнала, для чего используют белых фамильяров: для исцеления, варки зелий и успокоения. Это тоже пригодится. Но, главное, я не допущу, чтобы Лили и Дане кто-нибудь навредил. Я нашла больше десятка нужных мне чар именно под белого фамильяра и начала составлять доклад о нем. Наставница?

— Ммм?

— А что