Венедикт Ли - Гроза над Миром

– Тебе везет. А мне нет. Мое время ушло и взамен я никого не оставлю. Сегодня погибли моя жена и двое сыновей. Убей меня.

Она сгорбилась, обхватив себя руками.

– Кто я такая, чтобы судить? Пусть они с вами разбираются, – кивнула на спутников. – Вы на их командира руку подняли.

Файд сказал негромко, остальным двоим:

– Выведите его на палубу и расстреляйте.

Его подняли, поставили на ноги. Похоже, ждали ее слова, но она отмалчивалась. Подтолкнули к выходу. А он хотел знать кое-что еще. Глупо.

– Твое имя…

Заметно удивилась:

– Вы, правда, любопытный. Наоми Вартан.

– Наоми Вартан. Выслушай, прежде чем уйду. Ты ошибаешься или лукавишь, отказываясь судить. Ведь ты же приговорила Тир. И я ошибся, сказав, что не имею последователя. Моя миссия закончена. Я – только предтеча и теперь ты уничтожаешь меня. Потому что Великий чистильщик мира – это ты. Прощай.

Отвернулся гордо, успев заметить, как потрясли ее его слова.

За кормой маячил похожий на белое облачко у горизонта конус Тирхольма.

– Денис гарантирует, что мы дойдем до Ганы. Понимаете, после спуска на воду корабль не прошел в должном объеме ходовые испытания…

– Не понимаю, Файд! Никогда больше не терзайте меня техническими подробностями. Мы идем в Гану, затем в Норденк. Это возможно? Да или нет? Говорить правду мне – безопасно. Я еще никого за это не убила.

– Экономичным ходом – да. До Ганы.

– Опять? Как сказать по-человечески?

– На треть меньше максимального. Отсюда поправьте все сроки.

Мрачно отметила, что Файд абсолютно прав. Настроение было отвратительное. Утром, одеваясь, глянула на себя в зеркало: краше в гроб кладут.

– Согласна, Файд. И измените распорядок боевых дежурств, чтобы дать больше отдыха экипажу. В ближайшие двое суток угроз нам не видно.

– Да. Разрозненные остатки флота чистильщиков без Тойво Тона – ничто. Им уже не подняться… Скажите, Наоми…

– Я слушаю.

– Мне показалось: вы готовы были его пощадить? Извините, пожалуйста, но все же вы – женщина… Он произвел на вас впечатление?

– Он… Файд, я не до конца в себе разобралась. Смотрю на него, как на человека, почти гениального. Даже без «почти». Для него оказалось лучше умереть. С таким талантом невозможно жить – настолько он велик и зловреден. Но, рада, что не я решила его судьбу. Малодушна, да?

Вздохнула, вбирая в себя утреннюю чистоту и свежесть. Очиститься, освободиться от кошмара последних суток. Подняла голову, и лицо ее исказилось.

– Мы забыли… Да уберите же, наконец, эту гадость!

Хвост из тринадцати черных лент – вымпел чистильщиков полоскался на утреннем ветру.

Четыре шага от двери, поворот, четыре шага… Стены каюты смыкаются вокруг, душат. Издали победа над Тиром выглядела красочным фейерверком на черном бархате неба. И больше ничего. Спокойно спи, призраки не придут в твой сон.

Спокойно? Жуткие язвы ожогов на спине Тойво, его сузившиеся до размеров булавочной головки черные точки зрачков. «Жена и двое сыновей». Были дети Тойво Тона взрослыми? Скорее нет. Что-то дрогнуло в нем, когда о них говорил. Израненный, обессиленный, потерявший все, стал человеком-торпедой. Последний удар его воли и мужества не достиг цели и Тойво со спокойным достоинством принял смерть.

Сможет ли она держаться так же, когда придет ее час? И так же оправдаться перед собой, как удалось ему? Потянулась к переговорнику, позвала:

– Файд!

Когда он пришел, отвела взгляд.

– Можете не пить со мной, вам не ко времени. Просто пригубите. И посидите рядом.

Она говорила что-то еще, изливая свои ужас и боль, пока алкоголь не взял верх. Слабое утешение. Ни одна проблема наутро не исчезнет, все останется в том же виде и придется решать заново. Файд осторожно уложил ее на постель, снял с ног сапожки, она еще уловила это, погружаясь в туман опьянения. Уже не видела, не сознавала в забытьи, что он все еще рядом, тихо гладит ее пушистые темные волосы. Когда она задышала ровно, он встал и ушел.

И была ночь, и было утро. И ясное небо дня с белыми островами облаков. Недалеко, невидимый за горизонтом, лежал берег с его селами и деревнями. Все чаще встречались в море лодки, и рыбаки провожали испуганными взглядами низкий грозный силуэт неторопливо идущего корабля.

И сменялись дни красочными декорациями закатов вокруг «Громовержца» и весть бежала впереди него.

Сквозь опущенные шторы палату Арни наполнял рассеянный свет полудня… Шеф заметно исхудал, но глядел бодро: в глазах злость, зубы наготове. Левую руку заложил за голову, правая в повязке, лежала свободно.

– Сделали разрез – выпустить всякую дрянь, – он скривился. – Ты даже не представляешь, что эти говнюки потом сотворили…

Я перебил:

– Проверенный метод лечения, Наоми. Личинки падальной мухи промывают в дезинфицирующем растворе и сажают на марлю, которой покрывают открытую рану. Сверху – повязка. Через сутки меняют. Гной и омертвелые ткани вычищает абсолютно. Вам спасли руку, Арни.

– Зверски чешется, – пожаловался. – Ты, Рон, умеешь обыденно излагать самые отвратные вещи.

Наоми отнеслась ко всему спокойно.

– Остроумный способ. Заживление должно быть очень быстрым.

– Он известен вам?

– Слышала где-то, – небрежно пожала плечами.

Черные брюки, алый жилет в сочетании с ослепительно белой блузкой – ворот расстегнут. Новые же, черной кожи сапожки со шнуровкой, чисто вымытые волосы блестят, юное лицо умыто светом – она была убийственно хороша. Я с трудом отводил взгляд, а Арни так просто ел ее глазами.

– Не чаял увидеть тебя. Сам, во-первых, едва не врезал дуба. А когда ты ушла в Тир с этой бандой кретинов… Могла бы переждать, поболтаться ввиду Ганы несколько дней.

Наоми, примостясь в ногах Арни на краешке постели, кротко отмалчивалась. Посматривала искоса то на меня, то на Арни. Я заерзал в плетеном кресле, оно жалобно скрипнуло. Семь дней прошло с памятной ночи, когда я расстался с Наоми. Корабль все это время бесцельно шляющийся по морю, деморализованный экипаж… Конец всегда один. И я и Арни это отлично понимали. Наоми тоже. И она видела, что мы это понимаем. И видела, что мы видим, что она видит… Наши изумление и восторг!

– Полнейшая виктория! – заключил Арни. Восславим того, кто там, наверху, за нами смотрит. Тебе дважды выпал фантастический выигрыш. Дала просраться Ваге, затем урыла Тойво Тона. Главная его ошибка – что он решил захомутать «Громовержец». Но… я не догадывался о таком оружии – живых торпедах. Большая угроза. Теперь ясно, что случилось с «Драконом». Безумно рад тебя видеть, Наоми. Безумно. До потери пульса! Теперь я не страшусь тебя лишиться – таких авантюр больше не будет. Через три дня я окончательно встану на ноги.