Формула убийственной удачи - Анна Велес

кресел, которые правильнее было бы назвать тронами. Они были расставлены вокруг длинного массивного обеденного стола. Чуть в стороне, ближе к каменной лестнице, уходящей в верхние покои, стояли пара статуй. А еще… каменная скамья, на которую кто-то заботливо набросил шкуру тигра, и круглый столик. На нем уже стояли закуски и напитки.

— Мне показалось, вам будет приятно знакомиться с новыми людьми в привычной обстановке, — раздался за спиной Евы высокий немного резковатый женский голос.

Маг-артефактор оглянулась. Девушка сидела как раз на этой самой лавке, рядом с дознавателем. Софи устроилась напротив в высоком тяжелом кресле с резными подлокотниками, украшенными еще и полудрагоценными камнями. А за спиной гостей возникла истинная хозяйка дома.

Наталья была одета в римскую тогу. Или в платье, очень похожее по крою на тогу. Талию Нарышкиной перетягивал тяжелый, украшенный позолотой и камнями кушак. Длинные темно-каштановые волосы она собрала в косу и перекинула через плечо. Лицо у Натальи было круглым, с широкими скулами, в целом ее можно было бы назвать красивой, если бы не тонкие губы, которые она растягивала в насмешливой улыбке. Хозяйка дома стояла, опираясь бедром о ту же часть тела одной из статуй.

— Спасибо, за такой теплый прием, — не скрывая веселой иронии, отозвалась Ева. — Трудно не заметить сходства вашей гостиной с домом Магнуса Скифа. Только у него вместо обеденного стола бассейн … — девушка не выдержала и усмехнулась. — И хорошо, что в ваших внешних покоях нет обстановки, какую теперь Магнус приобрел для своей приемной!

Даниил не выдержал и рассмеялся. Он часто бывал по делам Стражи в приемной Хранителя Равновесия. Магнус предпочитал менять там обстановку раз в два месяца. Теперь эта часть его жилища была заставлена дешевой легкой мебелью из «Икеи».

— Что ж, кузен, — Наталья обошла лавку, двигаясь плавно и как-то немного хищно. — Я рада, что у тебя столь изысканный вкус. Ты выбрал себе достойную девушку. Она смелая и умная. А еще бесстрашная.

— Спасибо, — с достоинством отозвался Дан. — Ева из бесшабашных Куракиных. И она достойная представительница своей семьи. И я не устаю благодарить ее за помощь мне в этом деле.

— Ах, ну, да, — сухо отреагировала Наталья. — Вы тут по делу. Что ж… Николай… Его смерть прискорбна. Он был нашим деловым партнером. И… — тут она позволила себе тяжелый вздох. — Мне жаль мальчика, не чужой, все-таки…

— Деловой партнер, — тут же ухватился Страж за ее слова. — Насколько легко было работать с ним? Каким он был в деле?… Кузина, позвольте, я сразу предупрежу вас, что мы с Евой уже знакомы со всеми политическими моментами дела. Так что можно говорить о них спокойно.

— В деле Николай был… — Наталья чуть пожала плечами. — Слаб. Константин Старший сделал явно неверный выбор. Ник, особенно по началу, вообще не слишком был заинтересован в этой работе и наследстве. Хотя… его вообще мало волновали все эти политические моменты, как ты выразился, Даниил.

— Почему? — задала Ева вполне логичный прямой вопрос. Она сделала вывод, что именно такая открытая манера поведения будет самой удачной в разговоре с этой женщиной. — Ник серьезный ученый. Он один из лучших артефакторов России. Что же так мешало ему в этом деле?

— Ему было не интересно, — как и ожидалось, Наталья ответила так же откровенно и прямо. — Ни наследство Константина, ни возможное наследство от меня. И, да, скажу сразу, я, конечно же, пыталась его подкупить. Как и других из окружения князя. Ник… он даже не разозлился. Он просто отказался и все. И если бы мог, отказался и от милости моего родственника.

— Но все-таки, он продолжал исполнять возложенную на него задачу, — заметил Дан. — Причем, его друзья говорят, что в последнее время, ему это даже неплохо удавалось. И… заметьте, кузина, он нашел общий язык и с вашей наперсницей Софи, и не ссорился с другими членами дома Романовых.

— Со мной Нику было просто, — впервые с момента начала разговора вставила слово Софи. — Кстати, почему бы вам не угоститься? Здесь и вино, и кофе. Закуски. Поговорим, как друзья.

— Спасибо, — улыбнулась приятельнице Ева. Магу казалось, что вечно яркая и взрывная ведьма сейчас при своей покровительнице чувствует себя крайне нервно и неловко. — Ник вообще легкий человек. Не удивительно, что вы сработались.

— Мы не сработались, — с ядовитой улыбкой возразила Софи. — Мы просто вместе спали. И он не возражал, когда я решала вопросы выставки. В той части, что касалась Лицея.

— А в остальном? — совершенно проигнорировав откровение ведьмы, спросил Дан. — В остальных вопросах подготовки к выставке? Насколько он готов был переложить это на вас?

— А для остального у него были Шереметьев и Мари, — директор лицея чуть нахмурилась. Она не привыкла, что мужчины так спокойны, что они не дают ей получить над ними хоть какую-то эмоциональную власть. — Мы же просто были любовниками, в делах он доверял мне все мелочи и заботы. В конце концов, свой фонд я знаю лучше его.

— Логично, — миролюбиво отозвалась Ева. — Но все же в последнее время что-то изменилось?

— Пожалуй, да, — подумав, признала Софи. — Он… стал беспокойным, даже нервным. Он торопил события, перепроверял работы, готовые экспонаты.

— Не могу не согласиться, — заметила Наталья. — Он бывал у меня несколько раз за последние дни. Мы спорили по нескольким экспонатам. Николай стал напористее, серьезнее. Я даже не удержалась как-то от комментариев на эту тему. Сказала, смотрите, молодой человек, наследство оказалось вам в пору. А Николай… так странно улыбнулся и эта фраза… Он сказал, что осталось совсем не долго. Свобода дается с трудом, но она того стоит.

Ева и Даниил переглянулись. Оба вспомнили другую фразу Николая, брошенную буквально накануне смерти. Свободу не купишь магией?

— Кажется, у Ника был свой секрет, — задумчиво произнесла Ева вслух.

— Секретов у него хватало всегда, — ревниво вскинулась Софи. — В этом он не изменился. Только кто же из нас не знает главный его секретик? Как ее зовут? Ту, твою подругу, Ева? Кажется, Ли?

— Софи! — окрик Натальи напоминал удар кнута. — Кажется, тебя устраивало, что он просто грел тебе постель? Его сердце тебя не должно волновать. К тому же, — тут ее тон стал каким-то злорадно-веселым. — Ты уже получила другого, и с потрохами. Так что оставим покойного с