Право на месть - Ирина Омельченко

class="p1">— Спасибо вам… этот мальчик… этот день… — Лилия замялась, но продолжила своим хриплым голосом, — позволил нам с мужем принять решение.

— Разводитесь? Сочувствую. — Почему-то я был уверен, что муж Лилии — обязательно злобный богатый тиран — остался не в восторге от навязанного на сутки слепого мальчишки. Который непонятно откуда взялся, еще и без идентификационного чипа на запястье.

— Нет. Мы решили усыновить ребенка из приюта.

Замираю в искреннем изумлении. Да ладно! Холодная, отстраненная Лилия Деверо, курящая сигарету за сигаретой, и ребенок из приюта? Ущипните меня. Вот уж кого я в роли заботливой мамаши совершенно не представляю.

— Поздравляю. — Выдавливаю на автомате. Или что в таких случаях делают? Тоже сочувствуют? Или все-таки нет?

— Спасибо. Прощайте. — Она разворачивается и уходит, покачивая бедрами в обтягивающем платье. Легко вычеркивая и меня, и больного мальчишку из собственной жизни. Кому-то в приюте повезет. Наверное.

Я не заметил, как осушил последнюю кружку. Встать бы тебе, Ван и идти. Вместо этого делаю знак официанту повторить. И он приносит очередную пинту вместе с запиской.

Фокусирую зрение на крохотном клочке бумаги. Разворачиваю, читаю послание, написанное Доком — определенно его подчерк — и весь хмель моментально выветривается из головы.

Часть третья «Миражи, дитя мое»

'Подтверждение истины никогда не излишне,

даже и тогда, как спит всякое сомнение'

(Уильям Шекспир)

022 Пролог

Ван Хэвен

Как же быстро все меняется. Еще пару часов назад я был полон надежд и радостного предвкушения, а прошло время и меня заживо съедает червь беспокойства. Точит тупые зубы, грызет изнутри.

Смотрю на серые грозовые тучи. Мрачный лик неба над головой — как предвестник будущих неприятностей. Под стать настроению. Все ли я сделал, что мог? Все ли учел? Попытался расслабиться, перевести дух. Запалил сигарету и затянулся.

Спокойно покурить не дали. Со светомузыкой к черному входу ночного клуба «Нишики» подлетела машина полицейского патруля. Рисковые ребята. Обычно полиция в зоне обитания Рэйдзё даже не суется — делает вид, что таких мест на карте не существует.

— Ван Хэвен? — По мою душу, так и думал. Бросил окурок на землю. Растер ботинком.

— Ну я, а кто спрашивает?

Один из копов, невысокий, с крупными залысинами, подошел сзади и рывком завел руку за спину. Я не сопротивлялся. Холодный металл наручников неприятно сковал кожу на запястьях.

— Вам необходимо проехать с нами.

— Я арестован? — Уточняю, хотя и мне, и полицейским очевидно, что нет. Обвинений не предъявлено, права не зачитаны, протокол ареста не соблюден. А наручники надели, да, шакальи дети. Их хлебом не корми — дай ткнуть носом в утилизатор. Самоутверждаются так, что ли? Мать в детстве не долюбила?

— Пройдемте. — Полицейский отконвоировал меня до машины, словно я бежать собирался. Заставил пригнуть голову, когда усаживал на заднее сиденье — капсула транспортировки преступников была похожа на такси с «обзорной площадкой». Та же модель, хоть и поновее. Эх, поедем с ветерком.

К тому времени из клуба «Нишики» уже высыпали все, кому не лень, поглазеть на происходящее. Равнодушно мазнул взглядом по толпе: увидел Мо и Ли, Черную вдову с ребенком на руках… Кого я искал здесь не было и быть не могло. Хотел бы весело помахать рукой на прощание, да наручники мешают.

Полицейский участок на Окраине соседствовал с пожарной частью, делил с ней одно здание и отвоевывая все больше личного пространства. Это было заметно по огороженной высоким забором служебной парковке. Одинокая пожарная машина сиротливо жалась к краю как притесняемый бедный родственник. В семье не без урода.

Ворота открывали долго. Здесь привыкли держать осаду против обнаглевших беспредельщиков Окраины, для которых важным было не столько поживиться техникой, сколько проникнуть в полицейский участок. Быть может что-то доказать? Или же и вовсе попытка штурма была условием вступления в банду? Посвящение? Не знаю.

До комнаты допросов транспортировали словно дикого зверя, проявляя осторожность и бдительность. Не лишнюю, надо сказать. Не думаю, что наручники удержат меня в критической ситуации, и тут об этом подозревали. Знаю, как минимум, четыре способа: как освободится от браслетов почти моментально. Но пока я был спокоен и послушен. Просто любопытно — зачем я здесь?

Прибежал совсем молодой, безусый парнишка с белыми полосками сведенной татуировки на руке. Отстегнул наручники — я видел, как расширены его зрачки: страх и восхищение. Интересное сочетание. Снял отпечатки пальцев, дотошно, один за другим, от старания едва заметно высунув язык.

Не сопротивляюсь. Затем отсканировал идентификационный чип — я безропотно проходил стандартную идентификационную процедуру. Затем, виновато улыбаясь, парень пристегнул одну из дужек к металлическому креплению в столе и, забрав оборудование, ушел. Я остался один и потянулось долгое ожидание.

По классике допроса сейчас меня пытались мариновать. Я же послушно сидел, ждал и даже, чем черт не шутит, пытался вздремнуть.

Мозг, конечно, старался анализировать непривычную обстановку и перебирать прегрешения за несколько последних дней. Но я не давал ему идти у копов на поводу. Им только того и нужно.

Нет, я спокоен и расслаблен. Я ничего плохого не сделал. Не в чем себя обвинять.

Нож в руках…

Глок в ладони, непривычно маленький и неудобный…

Кровавая баня на танцполе клуба…

В такие моменты я легко отделял себя от Ненависти.

Ван Хэвен ни при чем. Он ни в чем не виноват.

023 Глава первая

Несколько дней назад

Ван Хэвен

Сперва я вел слепого мальчишку джунглями Окраины к убежищу Дока, придерживая за руку. Шли медленно, гораздо медленнее, чем хотелось бы.

Док раньше так тщательно оберегал чудо-машину от всех: скрывался, путал следы, заморачивался с посланиями, что выдать свое местоположение сейчас было сродни крику о помощи. Поэтому я торопился. В конце концов, терпение лопнуло и вторую половину пути я проделал с парнем на плече. Плевать кто и что подумает. Выходило гораздо быстрее.

На площадке перед нужной квартирой отпустил мальчишку.

— Стой тут. — Прошептал тихо.

Так будет лучше. Массивная дверь, в родственниках которой точно числились сейфовые дядюшки, оказалась приоткрытой. И от неправильности происходящего зачесался затылок.

Достал глок из нагрудной сумки, разблокировал спусковой крючок, взвел ударник. Крохотный сорок второй смотрелся забавной игрушкой в руках, но все-таки мог послужить аргументом.

Вошел в обитель Дока, продвигаясь вперед осторожными шагами. Стараясь не шуметь. Белые стены, минимум мебели, идеальный порядок, — почему-то все так себе и представлял. И грязные следы на полу, которые я оставлял за собой. Усмехнулся. Символично.

Это нервы, Ван. Сейчас очень нужен транс — и я выдохнул, замедляя пульс.

— Не