Призрачная свобода - Александра Торн
— Зато ребенок был бы жив и здоров! Я бы и минуты не колебался!
— У вас есть такой опыт? — поинтересовался Фонтейн, и господин в белом несколько смешался:
— Слава Богу, нет. Но я говорю о принципе!
— Принципе, — повторил Фонтейн. — Вон он что.
— Давно пора ввести Директиву принудительно! Тогда все эти бедняжки…
— Станут кучей подопытных кроликов для «МТ», — перебил его блондин. — Совет директоров описается от счастья в полном составе!
— А вы предпочитаете, чтобы дети страдали?
— Они все страдают из-за юридического крючкотворства, — заявил парень, — и эти дети, и существа, и родители. Ничего этого не было бы, если бы двести лет назад старые пердуны…
— Вы что, антиконвенционалист? — подозрительно осведомился господин в белом. Фонтейн тихо фыркнул. Он не первый раз видел с иголочки одетых богатых деток, которые пылко рассуждают о всеобщем благе. Акс перевел взгляд на бейджик на лацкане пиджака и прочел: «Теодор Эдвард Росс, 'Стандарт Либерти».
«Журналист», — брезгливо подумал Акс. Своры этих никчемных созданий рьяно осаждали его экспресс, особенно если билет покупала какая-нибудь звезда экрана. Интересно, гонораров за статьи хватает на стеймарские ботинки или на карманные расходы папочка подбрасывает?
Часы Фонтейна пискнули, подсказывая, что цветочный магазин вот-вот откроется. Акс расплатился за кофе и направился к двери, аккуратно обходя мебель. Аудитория в студии яростно клевала женщину с четками, и Акс даже немного ей посочувствовал, хотя понять религиозников никогда не мог.
Всякий имеет право на свои принципы и право их отстаивать, но ведь не за счет ребенка, которому не повезло в генетической лотерее! За почти два века существования Директивы миллионы детей успешно прошли рекомбинацию — да и сам Аксель чувствовал себя вполне довольным жизнью существом. Осталось только решить проблему с букетом и вернуться в экспресс, в уютную, а главное — прохладную атмосферу климат-контроля.
* * *
Девушка заботливо упаковала букет в затемненный конус с охлаждением, дабы изысканная композиция в белых и светло-голубых тонах пережила дорогу до депо. Аксель покинул магазин обедневшим на кругленькую сумму и неспешно пошел по улице, раскаленной солнцем добела. Миссия с букетом была завершена, и оставалось только одно дело, с которым Акс хотел покончить до возвращения в экспресс.
Наконец он увидел то, что искал — небольшой тупичок между двумя магазинами. Фонтейн постоял, прислушиваясь, и нырнул в тупик. Там он поставил конус с букетом на землю, подождал, пока за спиной мелькнет тень, и, резко повернувшись, сгреб преследователя за горло.
— Пссстиии… — захрипела жертва, суча ногами в полуметре от земли.
— Ну и какого черта? — строго спросил Фонтейн. Журналист отчаянно брыкнулся в его хватке, быстро багровея. Аксель разжал пальцы, и Теодор Э. Росс шлепнулся на колени.
— Зачем вы за мной крадетесь?
— Интервью, — нахально просипел представитель прессы и судорожно закашлялся. — Дадите мне интервью?
— Нет. Я не обсуждаю моих пассажиров.
— Насрать мне на ваших пассажиров, — неожиданно заявил щенок. — Боже мой, зачем же сразу так душить? Я еще и спросить ничего не успел…
— А зачем ждать, пока спросите?
Журналист сглотнул и на всякий случай отполз от Акса подальше. Фонтейн попристальнее всмотрелся в блондинистую физиономию. Сначала он решил, что щенку едва ли двадцать, но теперь подумал, что тот постарше, просто из-за мелких черт и смазливости кажется вчерашним школьником. А может дело в выражении лица…
— Зачем вам со мной говорить?
— Вы что, вчера с дерева слезли? Сами же видели, что творится!
— Где?
— Да на шоу! Это же дело Вайсбергов, сенсация на первой полосе, — Росс сунул руку в плоскую сумку, и Фонтейн положил ладонь на табельный револьвер, с которым никогда не расставался. Но щенок всего лишь достал планшет, что-то полистал и показал Аксу газетную страницу с огромным заголовком: «Да или нет: покончит ли дело Вайсбергов со свободным отказом от Директивы?»
— И при чем тут я?
— Так вы же существо! Вам наверняка есть, что сказать!
— Нет. Мне никогда не пересаживали донорские органы, на мне все само заживает.
— Да при чем тут доноры! Вся эта буча из-за свободного отказа от коррекции! А вас тоже дискриминируют, вы тоже пострадали…
— Я? — удивленно спросил Акс. — С чего бы?
— Ага, то есть вы из тех рабов, которые довольны своим рабством?[5] — тут же уцепился журналист. — Вас даже клеймят, как животных — и вы считаете, что это нормально?
Фонтейн несколько секунд рассматривал нахальную тварь, пока оная тварь не отползла еще дальше и не побледнела, когда уперлась спиной в стену дома. Акс шагнул поближе (у Росса вырвался испуганный вздох), наклонился и мягко произнес:
— Представляете, как вам будет неудобно, если я сейчас сниму рубашку, а на плече не будет никакого клейма?
— Н-но… вы же существо…
— А вы так уверены, что существ легко распознать с первого взгляда? Тогда чем же вы отличаетесь от, гм, прочих дискриминаторов?
Росс облизнул губы и быстро огляделся в поисках путей к бегству. Фонтейн опустил руку ему на плечо и слегка прижал к стене — аккуратно, чтобы ничего не сломать в худом теле.
— Пустите! — вякнул борец за равноправие. — Я в полицию заявлю за нападение!
— Это я заявлю, — добродушно сказал Акс, — за преследование.
— Я не преследовал!..
— Шесть камер на улицу.
— А?
— Шесть камер наблюдения зафиксировали, как вы идете за мной от самого кафе, караулите у цветочного магазина и снова идете следом.
— Откуда вам знать!
— Я считал.
Вид у журналиста уже был достаточно жалкий, и Аксель решил, что на сегодня с него достаточно педагогических усилий, но тут Росс выпалил:
— Если вы не существо, то откуда вам знать, что это за синдром — Чейза-МакКормака?
— Я умею читать, так же, как и вы. Нам, знаете ли, разрешают учиться в школах.
— А, так вы все же признаетесь? В том, что вы существо? — обрадовался журналист. Акс вздохнул и пробормотал:
— Некоторые люди просто тупые.
Ему часто вспоминалось, каким тоном это говорила Фан Тхи Линь, которую самые слабоумные представители человечества постоянно донимали вопросами, как живется с синтезированным мозгом.
— Так что насчет интервью? — перед носом Акса внезапно оказался диктофон.
