Формула убийственной удачи - Анна Велес

поднялся с кресла. — Надеюсь, ваше расследование завершится быстро. Всех нужных людей вы найдете в зале. Я сегодня воздержусь от общения с родными.

— Спасибо за ответы, — Даниил встал, помог подняться своей напарнице. — Мы продолжим работу.

— И последний вопрос, — деловито спросила Ева. — Перстень Волконской. Его Пушкин оставил ей, как приз в шуточной лотерее. Кольцо хранилось в Пушкинском доме. А сейчас?

— В Лицее, — бросил Константин Константинович, поворачиваясь к ним спиной. — Руководство здесь. Разберетесь.

Ева и Даниил покинули кабинет. Дознаватель открыл было рот, собираясь что-то спросить свою напарницу, но девушка приложила палец к губам.

— Здесь у стен большие уши, — тихо предупредила она. — Все после. И да, никто не собирается облегчать нашу работу. Слугам не помогают.

Даниил лишь усмехнулся и повел свою спутницу обратно в зал.

Когда они вернулись к гостям, было объявлено о решении его Светлости не выходить к ужину. Атмосфера тут же стала свободнее и веселее. Тут же официанты накрыли фуршет. По этикету этого дома, пока принимается пища, гости делали перерыв в общении. Все разбились малыми группками, устроившись с тарелками, где кому удобно.

Ева и Дан тоже набрали себе еды и вернулись к камину. Отсюда была видна вся зала.

— Что ж, — деловито начала маг, прожевав крохотный бутерброд. — У нас есть несколько минут. Хочу спросить, Дан, кто в зале знаком вам, а кто еще нуждается в представлении?

— Пока я не видел знакомых лиц, — сообщил ей дознаватель. — Кроме разве что Константина Младшего. Так же теперь я знаком с вашим другом Гавром.

— Тогда вкратце постараюсь описать ситуацию, — продолжила Ева, разделавшись с салатом в тарталетке, запив ее шампанским. — Дом Романовых многочисленный. Я говорю о тех представителях семьи, что живут в Волшебном мире. Князь Константин Константинович возглавляет Императорский Дом сегодня, прежде, всего по возрасту. Ему, как вы знаете, сто шестьдесят лет. К тому же из его девяти детей трое Избранных. Так он еще оказывается и патриархом самой мощной ветви Романовых в нашем мире. Его старший сын Гавриил. Ему чуть больше ста тридцати. Он оборотень, к сожалению своего отца, не Высший. Гавр числится заместителем главы одного из кланов. Но на самом деле является лучшим лекарем Петербурга.

— Вот откуда странное ваше шутливое замечание о разорении огородов! — понял Дан.

Ева коротко рассмеялась.

— Он отличный травник, — сказала она. — Составит конкуренцию многим ведьмам. Но не Ли, конечно. Второй сын князя Константин Младший. Его наследник в семье. Но не в делах. Отец прекрасно знает о мерзком характере сына, о его трусости и неумеренности в картах. Но князь гордится тем, что этот сын Высший маг. К тому же, Константин Младший так же, как и отец, является магом-клириком.

— Он имеет отношение к делам отца? — дознаватель слушал ее очень внимательно.

— Он что-то вроде его секретаря, — чуть морщась, сообщила Ева. — А заодно его уши и глаза… Вы понимаете, что я хочу этим сказать.

Страж кивнул.

— И последний сын князя, — Ева аккуратно указала напарнику на некоего молодого человека. — Георгий. Ему всего сто пятнадцать. Он тоже Высший. И что самое интересное, маг-некромант.

Даниил с любопытством посмотрел на указанного молодого человека. Георгий был таким же высоким, как и отец. Но молодой маг явно был шире в плечах, чуть массивен, его движения были плавными, текучими. Темные волосы росли густо, как у старшего брата. А вот черты лица были мягкими. Из всех братьев он был наименее симпатичен. Не обладал харизмой Романовых.

— Гавр писал как-то, — заметила между тем Ева. — Что Георг собирается стать Стражем. Но отец был против. Георг получил историческое образование. Сейчас помогает отцу. Работает в нижних архивах. Но пока ничего серьезного ему не поручают. Он не слишком доволен своей работой.

— Нижние архивы? — удивился дознаватель.

— Отдел по-настоящему проклятых артефактов, — пояснила маг-артефактор. — Предметы, несущие серьезные, чаще всего, смертельные проклятья. Нижние архивы есть в РАН, Эрмитаже и Русском Музее. Георг, естественно, трудится в РАН. Там менее рискованно. Самые страшные экспонаты в Эрмитаже.

Даниил счел, что у этого парня есть серьезные мотивы для убийства. Как и возможности. Ни один некромант не прогуливал в Академии занятий по боевой магии. Без этих уроков они не выживают. Но пока он не стал делиться с напарницей своим мнением. Здесь было не место, и не время для этого.

— Теперь об остальных членах семьи, которых здесь принято называть племянниками, — Ева чуть развернулась в другую сторону, чтобы ей лучше была видна следующая группа. — Сегодня здесь я вижу лишь еще двоих… Странно, что Мари еще нет… Она была бы третьей. Но пока… Вообще, сюда вхожи далеко не все Избранные Романовы.

— Князь собрал тех, кого посчитал нужным для нас, — напомнил Дан.

— Согласна, — Ева кивнула. — И вон там Вова. Он настаивает, чтобы его называли только так. Владимир Красинский. Внебрачный сын известной танцовщицы Ксешинской и одного из великих князей. Красавец! Хотя еще совсем молод. Ему всего чуть больше ста лет.

Указанный ею молодой человек, и правда, был как-то особенно красив. Поражала его грация, явно унаследованная от матери. Его правильные и выразительные черты лица. Вова предпочитал зачесывать волосы назад, открывая высокий лоб. Благодаря очень пропорциональному сложению и скромной манере одеваться, он выглядел особенно привлекательно среди угловатых и чересчур высоких родственников.

— Внешность Вовы обманчива, — с легкой улыбкой сообщила Ева. — Он очень умен и талантлив. У него удивительный дар. Вова способен воссоздать любой эликсир, любое зелье исключительно по его запаху. Он работает в одной из лабораторий РАН. Однако, его талант совершенно не интересен князю. А еще Вова просто обожает женщин. Его Светлость считает это верхом легкомыслия.

— Тогда… я хотел бы понять, почему князь решил представить его нам, — подумав, сказал Дан. — Да. Как я понял, он Высший. Он из Романовых. Но… это ни о чем не говорит!

— Вова по-настоящему дружил с Ником, — ответила ему Ева. — И нам точно надо будет с ним пообщаться.

Страж согласно кивнул.

— О! — оживилась между тем Ева. — Вот и Мари. Она бы никогда не осмелилась нарушить приказ князя. Она несчастна, она в трауре, она пережила трагедию. Но все равно она здесь.