Деньги правят миром - Яна Мазай-Красовская
— Сириус… Конь педальный! В яблоках!
— Джейми… Джеймс — синие уши! — помирал Сириус.
Относительно чистеньким оставался только Люпин, тут же получивший первую в жизни кличку — Чистюля. Обидно ему не было.
Они пошли отмываться, но проблема оказалась посерьезней: ни черта не отмывалось! А кроме того, еще и продолжало пачкать все подряд.
«Ну просто ломаный картридж», — мелькнуло в голове Петра.
— И че делать? — самый злободневный вопрос озвучил Люпин.
Пит пожал плечами и пошел к старшим. Остальные потянулись за ним.
* * *
— Так, старшаков мы повеселили. Что дальше?
— Преподаватели, конечно.
— Ага. И вся школа по пути, — Джеймс нерешительно замялся по пути к выходу. Выглядеть посмешищем не хотелось, кажется, ему одному. Остальным было по фигу.
— Эй, не машите руками! Осторожно! Я с книгами! — услышали они голос Эванс, и к ним подплыла стопка книг на ножках. Сириус потянул друга в сторону.
Как назло, Джеймс споткнулся о ковер…
— Это кто? Поттер, ты, что ли? Ты придурок!!! Моя мантия!!! Идиот!
Гневающаяся Эванс срочно убежала чиститься, не успев услышать предупреждения Петтигрю о бесполезности чистки и мытья как таковых… Петр едва остановил ребят, чтобы те не трогали разлетевшиеся по полу книги.
— Ну вот. Наладил отношения, — поскучнел Джеймс.
— Да забей, еще куча времени, разберемся. Когда отчистимся.
— Твой оптимизм, Блэк, внушает… Если отчистимся.
— А Люпин-то у нас — скептик.
— Пошли к Флитвику, кто же еще чары очищения лучше знает…
От разукрашенной четверки, жизнерадостно регочущей, разбегались даже старшекурсники.
Минерва МакГонагалл несла по коридору аккуратную стопку бумаг и свою идеально прямую спину. Увидев четверых неизвестно чем заляпанных студентов, периодически всхлипывающих от смеха, следы от которых тянулись со стороны гриффиндорской гостиной, она обмерла.
«О, нет, это не мое… Не мои. Не дай Мерлин!» — думала она, но, к собственному ужасу, все же признала в наименее чумазом человекообразном своего первокурсника. Она сжала губы, вдохнула и… Пришедшая ей на ум идея была чудесной! Она вполне может их не узнать! И профессор продефилировала дальше. В конце концов, у нее и так масса работы. И можно будет обойтись без снятия баллов.
Филиус Флитвик, в отличие от коллеги, четверку первокурсников узнал. Те поздоровались и начали наперебой:
— Ой, хе-хе, извините, профессор, пожалуйста, а можно нам факультатив?
— Прямо сейчас…
— По очищающим чарам.
— Ну пожалуйста, профессор, спасите нас!
— Да мне проще самому, — сумел, наконец, вставить он свое веское слово. Дети притихли, однако…
— Спасибо, но… там у нас еще комната.
— Ну… — пожал плечами Флитвик, — учитесь тогда.
И сотворил собственный фантом, делающий правильный жест и говорящий заклинание. Завязав его на силах всей четверки. До конца дня должно хватить, а эти, если не бездари, часа за три-четыре должны справиться.
Через два часа дверь из кабинета декана Когтеврана медленно приоткрылась, и из-за нее медленно и печально выползли четверо первокурсников. Очень бледные, но чистые. И слабые, как новорожденные котята.
Когда они вернулись к себе, сил на приведение в порядок комнаты не было совсем.
— Где-то у меня была пара накопителей, — рассекретился Поттер.
— Это нам с тобой повезло, — порадовался Петр и добавил: — Давайте по очереди. Комнату на четверти, жребий кидать будем?
— Нафига, каждый берет кусок со своей кроватью, и нормально. У меня четыре штуки.
Широкий жест Джеймса порадовал всех, и через полчаса комната уже напоминала то, что было до их вселения.
— Ну что, пошли Эванс отчищать?
9. Прошел месяц, или о зельеварах и капусте...
От немногочисленных синих пятен Лили избавил Северус. О чем та не преминула рассказать подругам, но так, чтобы услышали все. Особенно тот, кто виновато посматривал на нее издали. Джеймс только зубами скрипнул.
Петру, как ни странно, из аристократической парочки больше нравился Сириус — порывистый, дурной, но открытый и честный. А в Поттере чувствовалось что-то не то. Жаль, сформулировать он пока не мог. Но в одном был уверен: место этому парню было отнюдь не на Гриффиндоре.
Джеймс не находил себе места. Всегда он был самым-самым, к нему прислушивались, Сириус любую его идею воспринимал с восторгом. А что теперь? Его друг почти что изменил ему! Общается с этим серым колобком… Ну да, паренек оказался не простым, невзирая на происхождение. И дело вовсе не в чистокровности. Родители Джеймса называли себя «новой аристократией» и относили к ней самих себя и всех тех, кто побогаче. Остальные — плебс.
— Если есть поместье и пара приличных домов, хозяин — уже аристократ, — назидал отец.
«Приличные дома» начинались, в его понимании, с трехэтажных, метров с полста длиной.
С этой точки зрения Блэки котировались… средненько. И сын был благодарен отцу за то, что тот без вопросов принимает его друга.
А что взамен? Сириус скоро больше времени будет проводить с коротышкой Петтигрю, чем с ним, Джеймсом! Ну нет, надо его отвлечь, вернуть, переключить на себя. Спокойный сосед начал не на шутку раздражать, но к самому Поттеру тот относился достаточно спокойно и даже уважительно: спрашивал его мнение и считался с ним. А интересные байки, явно почерпнутые не только из книг, мешали его возненавидеть. Где он только всего этого набрался?
Бесило Джеймса и то, что девчонка Эванс внимания не обращает. А если обращает, то все получается совершенно по-дурацки. Как она только может считать, что какой-то чернявый, носатый, да еще и слизеринец — может быть лучше, чем он? Его, Джеймса, единственного наследника знаменитых Поттеров, вообще должны на руках носить. Гриффиндорцы, по крайней мере. Хотя бы за то, что он на их факультете. Гады все.
В этих неутешительных раздумьях Поттер медленно брел на гербологию: копаться в земле не хотелось совершенно. Но вот он заметил перед собой на лестнице худой темный силуэт. Снейп!
Ну, сейчас он его…
Ничего умного в голову не пришло, так что Джеймс просто толкнул парня в спину, вложив в удар все свои чувства.
Мальчишка полетел вниз по лестнице сломанной черной птицей.
Внезапно стало страшно до липкого пота: а вдруг он шею свернет? Может, сразу позвать мадам Помфри?
Но когда Снейп медленно, с трудом поднялся и выпрямился, Джеймса на верхней площадке уже не было.
Поттеру… полегчало. После таких ярких чувств — от ужаса
