Греймист Фейр. Дом для Смерти - Франческа Заппиа

– Как вы сюда попали? – спросила Лизель, снимая связку. – Это Юрген?

Один из мальчиков кивнул. Его звали Курт – пропал почти два месяца назад.

– Он с нами не разговаривает. Но иногда спускается и уводит одного из нас наверх. Тех, кого он забрал, мы больше не видим.

Ключ побольше подошел к замку на воротах и повернулся с ржавым скрипом. Лизель замерла и прислушалась, но все было тихо. Она проскользнула в комнатку. Четверо детей отпрянули от света, прикрывая глаза: тут не имелось ни свечи, ни лампы, ни фонаря, и, само собой, отсюда не было видно солнца. Ребятишки, наверное, даже не знали, день сейчас или ночь, и не ведали о бушевавшей снаружи буре.

Меньший ключ отпирал цепные замки на ошейниках. Сами ошейники были сделаны из чего попало и как попало. Их, как и ворота, явно изготовил любитель – неумело, из подручных материалов. Волоски на шее и лбу Лизель встали дыбом, когда она вытягивала цепи из-под гнутых железных колец. Это было единственное, что получилось сделать: ошейники, судя по всему, вскрывались с помощью грубой силы, и Лизель они не поддались. Дети терпеливо сносили манипуляции девушки, но только Оливер смотрел на нее с доверием. Остальные трое, замызганные и оборванные, следили за ней, как дикие звереныши, подозревающие очередную ловушку.

Освободив ребятишек от цепей, Лизель протянула ладонь.

– Идемте, – сказала она. – Держитесь за руки. Не теряйтесь.

Оливер безо всякого колебания вложил свою ладошку в ее. От этого жеста по телу Лизель пробежала дрожь: на месте Оливера мог оказаться Томас. Трое других мальчишек осторожничали, но в конце концов последовали за ней.

Она повела их обратно по извилистому туннелю. И, потеряв счет шагам и поворотам, чуть не врезалась в закрытую дверь на самом верху. Лизель в замешательстве остановилась. Девушка была уверена, что не закрывала эту дверь. Вообще-то, ее, конечно, следовало закрыть, ведь любой человек, очутившийся в разделочной, сразу бы догадался: в туннель кто-то пробрался.

«Наверное, ветер, – подумала Лизель. – Но это слишком тяжелая дверь, да и ветер сюда не проникает».

Лизель осторожно навалилась на нее плечом и с облегчением почувствовала, что та не заперта. Девушка приникла к щелке: ничего не видно, ничего не слышно.

«Может, дверь такая тяжелая, что сама захлопывается».

Лизель приоткрыла ее достаточно, чтобы суметь протиснуться. В комнате было пусто. Девушка подтолкнула детей к выходу из туннеля. Глаза у них были огромные. Ветер снаружи завывал так, что казалось, будто на деревню напали демоны. Лизель вытолкала ребятишек в лавку, то и дело оглядываясь на дверь в жилую часть. Та тоже оставалась закрытой.

Однако олений череп, прежде лежавший на полу, теперь таращился на Лизель с полки.

Раздались крики. Девушка бросилась вслед за детьми – к громадной тени, схватившей Оливера за шею и поднявшей в воздух. Маленькие ножки колошматили по прилавку. Остальные ребятишки сгрудились за прилавком и вопили.

Лизель бросила свечу, выхватила нож, кинулась на круглое выпирающее брюхо и всадила в него лезвие. Плоть разошлась с легкостью. Человек выпустил Оливера, крича от боли, и тут что-то тяжелое прилетело Лизель в голову. Комната завертелась. Проморгавшись, девушка обнаружила себя на полу вдыхающей опилки. Над ней склонялась тень с торчащим из живота ножом. Ее темная рука потянулась вперед.

Трое детей перебрались через прилавок и метнулись во мрак – вихры, одежки, кожа да кости. Лизель бросила себя вперед, схватилась за рукоятку ножа и вырвала его. Тень взвыла.

– БЕГИТЕ! – заорала Лизель. – БЫСТРО, ВСЕ, ВОН ОТСЮДА!

Дети увернулись от темной фигуры, словно змейки, и исчезли за дверью лавки, хлопавшей на ветру. Только Оливер не успел: он и на ноги-то поднялся с трудом – самому ему отсюда было не выбраться.

Человек метнулся к своей крошечной жертве. Лизель кинулась ему под ноги, и тот врезался в дальнюю стену. Девушка доползла до Оливера, сграбастала его и вытолкала за дверь.

Мальчишка быстро поднялся. Лизель подталкивала его, шипя:

– Беги домой!

Он не стал долго раздумывать. Едва паренек исчез из виду, дверь лавки снова распахнулась.

Лизель кое-как встала и побежала к центру деревни. Куда еще было бежать посреди ночи, когда все спят, а ветер шумит так громко, что никто не услышит ее криков. В голове звенело. Лизель то и дело спотыкалась, но опережала вспоротую свинью – по крайней мере, пока.

Колодец выскочил из ниоткуда. Лизель врезалась в него с такой силой, что подкосились колени, но ей все-таки удалось удержаться на ногах. Она развернулась, упала на землю спиной к шершавой стенке и вытянула руки, крепко сжав нож.

Ее расчет оказался верен. Преследователь был прямо за ней, и когда она рухнула вниз, то очутилась ровно под его пузом. Он сам насадился на лезвие пахом. Послышался судорожный вдох, тяжелая туша влетела в стенку колодца и по инерции начала переваливаться через бортик, выворачивая нож из рук Лизель. Человека потянуло дальше вниз, он вскрикнул и наконец исчез.

Потом были шкрябанье, несколько глухих ударов и в итоге тяжелый всплеск. Затем остался только вой урагана.

Лизель, дрожа, поднялась на ноги. Колодец был такой глубокий, что даже самые сильные из деревенских жителей не смогли бы выбраться – уж точно не по этим склизким ледяным булыжникам, которыми была облицована шахта. У девушки от холода ныли уши. Она прикоснулась к виску – и пальцы сделались мокрыми. Лизель мутило. Хорошо бы ее вырвало, а потом бы лечь поспать и долго, долго не вставать… Лизель обернулась и заглянула в колодец. Только темнота. Деревянное ведро, побрякивая, болталось на крюке.

Тут неподалеку послышались шаги. Лизель подняла взгляд. Перед глазами все расплывалось.

– Томас? – позвала она.

Две руки легли ей на спину, жесткие и костлявые, вечно холодные.

Она знала эти руки.

Лизель опрокинулась через край колодца, как пустая бутыль, – и сгинула во тьме.

6

В Греймист Фейр рассказывают много историй о волках и детях. В некоторых дети и есть волки – маленькие чудища, которых следует обучить тому, как едят, пьют и разговаривают цивилизованные люди. Им приходится осваивать ремесло, учиться вести хозяйство и со временем выращивать своих собственных волчат, чтобы род не прерывался.

В других историях, более древних, дети становятся волками. Сгинувшие дети, убитые в невинном возрасте. Эти измученные души не могут покинуть мир, ибо лес крепко держит их в своих лапах. В старинных легендах они зовутся варгами Греймист Фейр, и именно варги выводят из леса тех, кто заблудился. В таких сказаниях