Марк Ходдер - Экспедиция в Лунные Горы

Он отстегнул фляжку от пояса, набрал в рот воды и сплюнул пыль изо рта.

— Наша цель, — сказал Уэллс, указывая на высокую башню. — Если мы уничтожим ее, то нарушим их радиосвязь.

— Радио? — спросил Бёртон.

Уэллс улыбнулся.

— Ну и ну! Как странно встретить человека, который не знаком с тем, что все считают само собой разумеющимся! Но, конечно, это было после твоего времени.

Бёртон беспокойно посмотрел на стоявших рядом офицеров, пристально рассматривавших в бинокли море.

— Берти, пожалуйста, говори потише, — сказал он. — Что было после моего времени?

— Открытие радиоволн. Техника, при помощи которой мы передаем сказанные слова и другие звуки через атмосферу буквально в любое место в мире.

— Медиумный процесс?

— Совсем нет. Скорее похоже на телеграф, только без проводов. Включает модуляцию быстро колеблющихся электромагнитных полей.

— Абракадабра, для меня. Куда они глядят?

Уэллс повернулся и посмотрел на офицеров, потом понял бинокль и посмотрел в том же направлении.

— А! — сказал он. — Винтокорабли. Взгляни.

Он передал бинокль Бёртону, который приложил его к глазам и вглядывался в восточное небо до тех пор, пока не заметил на горизонте две темные точки. Они подлетели ближе, и он увидел два больших винтокорабля, каждый с двенадцатью узкими пилонами для винтов, крутившихся на верхушках высоких шестов. Черные корабли с плоской палубой казались более выпуклыми, чем в его время, и он заметил пушки, торчавшие из орудийных портов с каждого бока.

— Астрея и Пегас, — сказал Уэллс. — Крейсеры. Пегас справа.

— Быстро летят. А что это за маленькие пятнышки, вьющиеся вокруг них?

— Шершни. Одноместные боевые винтокорабли. Они должны подавить наземную оборону.

— Настоящие насекомые?

— Да. Обычная процедура. Выращивают их большими, убивают, выскабливают и вставляют в остов паровые машины. Метод не изменился с твоего времени. Смотри! Кенигсберг наводит пушку!

Бёртон перевел бинокль на порт и увидел, что на палубе корабля кишит народ. Орудийная башня, расположенная на носу, прямо перед тремя трубами, повернулась к подлетающим винтокораблям. Спустя несколько мгновений из дула брызнул оранжевый свет, еще и еще. Через несколько секунд после каждой вспышки раздавался грохот, рассыпавшийся над ландшафтом, потом становившийся тише и улетавший прочь вместе со снарядами.

Он опять посмотрел на корабли, бывшие уже почти над городом. Вокруг них взрывались клубы черного дыма.

Шершни пикировали вниз на легкий крейсер и поливали его палубу из пулеметов.

— Давайте, парни! — крикнул Уэллс.

Бёртон смотрел, как людей разрывало в клочья и выбрасывало за борт, когда пули подали в них. Внезапно раздался громкий взрыв. Бёртон опустил бинокль и увидел, как из борта Пегаса вырвался столб дыма, полетели металлические осколки.

— Попали! — крикнул Уэллс.

Винтокорабль наклонился налево. Его тень прошла над Кенигсбергом и вниз полетели какие-то маленькие предметы. Бомбы. С душераздирающим грохотом немецкое судно превратилось в огненный шар. В небо взлетели куски палубы. Потом последовал еще один гигантский взрыв — сдетонировал боезапас корабля.

Взрывная волна потрясла Пегас, перевернула в воздухе килем вверх и бросила на землю. Корабль ударился о землю в южном предместье Дар-эс-Салама и, распадаясь, до тех пор пробивался через него, пока не превратился в перепутанный узел искореженного металла на конце длинной пылающей борозды. Сотни зданий были разрушены, наверно тысячи людей погибли.

Уэллс раскрыл рот, но его слова утонули в чудовищном грохоте: Астрея начала бомбардировку центра города. Грохот рвущихся бомб ударял раз за разом в уши Бёртон, колония гибла у него на глазах. Вскоре он мог видеть только одеяло черного дыма, через которое сверкали адские красные вспышки, и скользящий над ним через ослепительно белое небо грозный винтокорабль, подлетавший все ближе и ближе к верхушке радиобашни, еще торчавшей из раскрывшегося ада. 

Уэллс встал на цыпочки и поднес рот к уху Бертона, в котором звенело с такой силой, что исследователь с трудом слышал сопрано корреспондента:

— Мы были обязаны сделать это. Однако, я спрашиваю себя — сумеет ли когда-нибудь человеческая раса подавить животные импульсы, которые приводят к таким результатам?

— Я подозреваю, что животные были бы оскорблены, если бы их обвинили в такой жестокости, — прокричал в ответ Бёртон. — Кто там, внизу? Африканцы?

— Случайности войны. Я уже сказал, что мы были обязаны это сделать!

— Но это не их долбанная война! Это не их долбанная война, черт побери!

Быстрая серия взрывов — и радиобашня рухнула. Астрея скользнула над красными тростниками и полететела на север, шершни жужжали вокруг нее.

Атака закончилась.

Над местностью опять распростерлась тишина, прерываемая только случайными небольшими взрывами.

— Вероятно, полетел в Тангу; попытается там сделать то же самое, — сказал Уэллс, глядя как винтокорабль исчезает вдали.

Бёртон молча стоял, едва не падая: ноги неистово дрожали, сердце билось как сумасшедшее.

— Бисмалла! — пробормотал он. — Бисмалла!

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

КАНУН ОТЪЕЗДА

ДЕТЕКТИВЫ С БЕЙКЕР СТРИТ

Собственная газета Макаллистера Фогга!

908 выпуск.

Каждый четверг. Консолидайтед Пресс.

Одно пенни.

В этом выпуске:

Макаллистер Фогг и его помощница,

миссис Босуэлл, расследуют дело

ПИРАТЫ ТЯГОТЕНИЯ!

Написано Г.Стронгфеллоу

А также очередные выпуски:

Сесиль Барри : ДОКТОР ЦЗЫ И ПОЮЩАЯ КОБРА.

Норман Поундер: СПАЛЬНАЯ ИМПЕРИЯ ФЭТТИ КЭЙКЕХОУЛ 

— Поднимите нас вверх, мистер Уэнэм, но, пожалуйста, не выше семи тысяч футов, — приказал Уильям Хенсон, первый помощник капитана винтокорабля. Это был худой человек, лет пятидесяти, с экстравагантными усами, обвивавшими его щеки и встречавшимися с кустистыми бакенбардами. Он носил крошечные очки в проволочной оправе, увеличивавшие глаза и подчеркивавшие четкую и чересчур серьезную манеру поведения.

Он повернулся к Бёртону и Суинбёрну, стоявших рядом с капитаном Лоулессом, который и пригласил их в рубку, где они могли лучше почувствовать взлет. — Мы должны держаться пониже, джентльмены, из-за неприятностей с вентиляцией. Пока трубы для подогрева не исправлены, полет на большой высоте заставит нас дрожать от холода.