Орден хрустального черепа - Юлия Яр

— Похоже у Этертона напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, раз он предлагает невесте стать ее любовником прямо на глазах у жениха, — рассмеялся рядом стоящий мужчина и тоже снял маску.

— Сэм Распейл, — жгучий брюнет с идеально зализанными волосами, пронзительными голубыми глазами и хищными чертами лица так же склонился в почтительном поцелуе.

Я благосклонно кивнула и тепло улыбнулась в ответ. Фамилии этих двух молодых людей были мне хорошо известны, впрочем, как и любому, кто продолжительное время находился при дворе. Этьен — один из самых завидных женихов этого сезона. Единственный сын графа Этертона и единственный наследник его огромного состояния, известный столичный повеса и душа любой компании. Он часто оказывался в пикантных переделках на пару с младшим братом Рэда, Габриэлем, а потому был весьма известен в женских кругах.

Сэмюэль Распейл — чуть менее богат, но столь же родовит и знатен, как и его товарищ. Оттого и так же желанен в качестве спутника жизни у любой из девушек.

Последний же из присутствующих оказался мне совершенно не знаком. Он держался довольно обособленно. Стоял в стороне и не делал попытки подойти ближе и вступить в разговор.

— Максимилиан Леран, — представил Рэд, когда стало понятно, что сам он представляться не собирается.

Паладин окинул меня внимательным взглядом, однако маски снимать не стал и руки не протянул. Лишь слегка кивнул в знак приветствия и тут же отвернулся, глядя куда-то в даль.

— Не обращайте на него внимания, дорогая. Макс у нас не слишком компанейский, — участливо заметил Этьен и, поймав разносящего напитки слугу, тут же поднял свой бокал. — За будущую герцогиню Вирэ!

Мы еще немного постояли у балюстрады, слушая оркестр и обмениваясь дворцовыми сплетнями, а затем к нам подошел посыльный и сообщил, что королю требуется помощь его паладинов и мужчины тут же поспешили к нему.

— Мне не хочется оставлять тебя одну, — разочарованно прошептал Рэд, целуя меня в щеку. — Габриэль сейчас на дальней заставе и Карье еще вернулся. За тобой некому присмотреть…

— Не волнуйся, я не буду скучать. К тому же Крис должен появиться с минуты на минуту, — заверила его и добавила. — А я пока пойду найду своего фамильяра. Надеюсь, он еще не успел свести Билльмонта с ума…

Как выяснилось буквально несколько минут спустя, решение проверить как идут дела у этой парочки пришло ко мне очень своевременно. Одного взгляда на королевского церемониймейстера было достаточно, чтобы понять, что сдерживается он уже из последних сил. И только безупречно вышколенные манеры не дают ему со всего размаху от души съездить по чертячьей физиономии. Хотя я бы на его месте уже давно именно так и поступила.

Оба одетые в сине-золотые ливреи, с пышными жабо на груди (Билльмонт проявил инициативу и недюжинное великодушие, пошив для чертяки точную копию собственного наряда), они стояли поодаль от танцующих и пристально наблюдали за происходящим в зале. При этом Шнырь ежеминутно дергал несчастного распорядителя за рукав, заставляя нагибаться, и что-то шептал на ухо при этом неприлично тыкая лапкой в кого-то из гостей.

Завидев меня, Билльмонт испустил громкий вздох облегчения и принял вид человека, только что благословленного всем божественным пантеоном.

— Мисс Кира! — громко приветствовал он, чуть ли не подпрыгивая от радости. — Как вы вовремя! Меня только что срочно вызвал к себе его величество, не могли бы вы забрать своего фамильяра обратно?

— Я э-э-э… да, конечно, — растерянно закивала я и не успела опомниться, как церемониймейстера уже и след простыл.

— Слабак, — хмыкнул Шнырь, глядя вслед улепетывающему мужчине.

— Чем это ты его так довел? — уточнила я, строго глядя на своего фамильяра. — Опять всякие пакости придумывал?

— И ничего не пакости! — возмущенно воскликнул тот. — Я только указывал на недостатки организации мероприятия. Вот из меня бы вышел распорядитель хоть куда!

— Ага, могу себе представить, — язвительно усмехнулась в ответ. — Если бы этот бал правил ты, то все гости уже бы давно на полу валялись опоенные очередной твоей алкогольной гадостью.

— Ничего ты не понимаешь, первак — это напиток богов, — парировал Шнырь, а потом пожаловался. — Так этот вредный Билль даже выслушать меня не захотел. Назвал неучем! Все твердил про королевский протокол. Даже талмуд какой-то приволок и велел прочесть от корки до корки. Как будто мне делать больше нечего…

Чувствуя, что у меня от душного зала и беспрестанных жалоб фамильяра начинает кружиться голова, я поспешила выйти на свежий воздух, волоча за собой чертяку.

Найти уединенную скамейку в кишащем гостями королевском саду было то еще задание, однако мы с ним отлично справились. В тени лавровых зарослей притаилась одна, почти что свободная скамеечка. На которой сиротливо пристроилась чья-то пожилая матрона.

Завидев ее, Шнырь живо подбежал к старушке и самым учтивым голосом произнес:

— Пердон, бабуся! А не ваша ли подопечная там вовсю лобызается с каким-то церемониймейстером? Молоденькая такая… А он-то, наглец, что вытворяет?! И это на глазах почтенной публики! — тут чертяка картинно закатил глаза, изображая близкий обморок. — Так что если не хотите пробздеть ее девичью честь, советую вам поскорее поднять свой жомапель и устремиться в сторону стола с закусками! Я видел, они там!

Матрона была настолько встревожена и ошарашена этими страстными речами, что даже не смогла выдавить из себя ни слова. Лишь кивнула Шнырю в знак сомнительной благодарности и тут же, не раздумывая, старческим галопом поскакала в указанном направлении.

— Ну и зачем ты про него наврал? — спросила я, усаживаясь на освободившуюся скамью.

— Месть сладка, — довольно потянулся Шнырь, плюхаясь рядом со мной. — А враки еще никому вреда не приносили.

Глава 12. Страшный сон магички

Так мы просидели на лавочке некоторое время. Чертяка делился фантазиями о том какими были бы дворцовые праздники, если бы их организацию доверили ему, а я, вполуха слушая эту пустую болтовню, наслаждалась ночной прохладой и отдыхала от людской суеты. Вскоре музыка, доносящаяся из тронного зала, смолкла и послышался менторский голос Билльмонта. Королевский церемониймейстер произносил какую-то речь, однако слов отсюда было не разобрать. Я бросила рассеянный взгляд в сторону дворца. Придворные стали тесниться к высоким окнам, очевидно освобождая место в центре зала для кого-то или чего-то.

— Наверное его величество пожаловал, — предположила я, понимая, что вряд ли подобный прием может быть оказан кому-то еще.

— Хочешь вернуться в зал? — уточнил Шнырь.

— Если честно, то не очень, — со вздохом призналась я. — Опять улыбаться всем без разбору и слышать, как тебе шепчутся в спину… Наверное, я никогда к этому не привыкну.

— Хм-м, может тебе