Марк Ходдер - Загадочное дело Джека-Попрыгунчика

Хозяйка оживилась.

— Ох уж эта Полли, — затараторила она. — Сколько раз я ей говорила: готовь строго по моим рецептам! Но она всегда что-нибудь да сделает по-своему! Неопытная еще!

Все засмеялись.

— Миссис Вилтаппер, — перешел Бёртон на серьезный тон, — несколько месяцев назад меня произвели в рыцари. Клянусь вам, я никогда не запятнаю этот титул недостойным деянием.

«Интересно, — подумал он тут же, — могу ли я доверять самому себе, давая такого рода обещания?»

— Боже милосердный! — всплеснула руками вдова. — Рыцарь! Сэр в моем доме! Большая честь, ничего не скажешь!

Она подняла вуаль. Ее дряблое, в пигментных пятнах лицо, очевидно, когда-то было довольно привлекательным, да и сейчас его заметно освежала озорная, как у молодой женщины, улыбка. У старушки уже не было нескольких зубов, остальные пожелтели, но в ее бледно-голубых глазах так и сверкали искорки доброго смеха, и Бёртон не мог не улыбнуться в ответ.

— Простите меня за недоверчивость, — сказала вдова. — Вы действительно очень достойный человек, как и мой Томми, мир его праху. Оставляю вас вдвоем! — Бёртон поднялся, провожая ее до двери. — О, как вы галантны! Спасибо!

— Я очень рад нашему знакомству, миссис Вилтаппер. Можно я еще как-нибудь к вам зайду? Я знаю 17-й Уланский, и мне было бы интересно послушать о службе вашего мужа.

Глаза пожилой дамы увлажнились.

— Капитан сэр Бёртон, — воскликнула она, — заходите в любое время, когда сочтете нужным!

— Благодарю, мэм.

Он закрыл дверь и вернулся к сестре Рагхавендре, из-за которой, собственно говоря, и захотел побывать на Бейхем-стрит, 3 еще не раз.

— Что вы знаете о гипнозе? — спросил он ее.

— Я не раз видела, как гипнотизируют людей.

— Вы боитесь?

— Мне нужно узнать то, что я забыла. Вы хотите ввести меня в транс, да?

— Умница! — сказал он, ближе придвигая кресло.

Оказавшись с ней лицом к лицу, Бёртон посмотрел ей в глаза и перешел на бангалорский диалект.

— Расслабься. Смотри прямо мне в глаза.

Темные бездонные глаза девушки уставились на него.

— У тебя длинные ресницы, — сказала она.

— У тебя тоже. Не разговаривай. Расслабься. Дыши, как я. Представь себе, что твой первый вдох идет в правое легкое. Медленно вдохни, медленно выдохни. Следующий вдох идет в левое легкое. Медленно вдохни, медленно выдохни. Следующий — в середину груди. Внутрь. Наружу.

Он учил ее дышать в суфийском ритме, и у нее почти получалось — оставалась едва заметная дрожь, которую Бёртон обнаружил, измеряя ее пульс.

Он произнес следующие указания, вводя ее в цикл четырех вздохов, каждый из которых был направлен в определенный орган тела.

Ее сознание постепенно подчинялось ему, о чем говорили ее сияющие глаза, зрачки которых становились все шире и шире.

Внезапно по краям их появились черные круги, образуя перпендикулярные линии, и темно-коричневые радужные оболочки вспыхнули ярко-розовым. Бёртону почудилось что-то злобное, он зажмурился, изумленный, но иллюзия — если это была иллюзия — мгновенно исчезла.

Ее глаза вновь стали карими, зрачки — широкими и черными. Она вошла в транс.

Убедившись в этом, Бёртон заговорил глубоким голосом:

— Ты вернулась в прошлую ночь. Ты в Пенфолдской частной лечебнице, в палате лейтенанта Спика. Ты только что читала ему, но тебя прервали. В комнату входит человек.

— Да, — тихо ответила она. — Я слышу, как с легким скрипом открывается дверь. Я поднимаю взгляд от книги. Беззвучные шаги — и вот он здесь.

— Опиши его. В деталях.

По ее телу пробежала дрожь.

— Что за мужчина! Я никогда не видела такого. На нем сюртук из тисненого черного бархата, рубашка, штаны, туфли, шляпа — все черное; ногти выкрашены в черный цвет; и только волосы — прямые и такие длинные, что падают на воротник, — совершенно белые, как снег! И кожа такая белая! Он альбинос! Ни одного пятнышка цвета, кроме глаз; они отвратительно розовые, с вертикальными зрачками, как у кота.

Бёртон забеспокоился. Лишь минуту назад у самой девушки были точно такие же глаза и зрачки!

— В его лице что-то не так, — продолжала она. — Верхняя и нижняя губа вытянуты слишком далеко вперед, как на морде животных, а зубы, когда он улыбается, выглядят как настоящие клыки. Он входит в комнату, смотрит на лейтенанта, на меня, потом приказывает мне сходить за каталкой. Я ему подчиняюсь. У меня как будто нет своей воли.

— Значит, ты выходишь из палаты?

— На минутку, потом я возвращаюсь и…

Она остановилась и всхлипнула.

— Не волнуйся, — успокоил ее Бёртон. — Я с тобой. Ты в безопасности. Расскажи мне, что ты видишь в комнате.

— Троих людей! Точнее, я думаю, что это люди. Может, и нет. Они все невысокие, на них красные плащи с капюшонами, и они какие-то… перекошенные, у них все не как у людей: слишком длинные туловища, слишком узкие бедра, слишком широкая грудь и слишком короткие ноги. Но их лица, их лица, они… вместо них…

— Что?

— О, боже! Собачьи морды!

Бёртон, крайне удивленный, откинулся на спинку кресла. Потом вынул из кармана рисунок Доре, развернул его и протянул девушке.

— Такие?

Она отшатнулась и задрожала с головы до ног.

— Да! Пожалуйста, скажи мне, кто это такие? — закричала она.

Он взял ее ладони в свои и погладил.

— Не бойся. Все закончилось, Садхви. Все в прошлом.

— Но это не люди!

— Наверное, нет. Расскажи, что было дальше.

— Я иду обратно в палату лейтенанта Спика и везу каталку. Вижу этих трех… тварей, потом из-за моей спины выскакивает альбинос, хватает меня и зажимает мне рукой рот. Он такой сильный! Я не могу двигаться. Люди-собаки поднимают Спика с кровати, кладут на каталку и увозят.

— Есть ли поблизости другие медсестры? Кто-нибудь еще видел их?

— Нет, не думаю, я сейчас явственно увидела: это крыло лечебницы как будто вымерло; там ни души — нет даже тех, кто должен был дежурить.

— Эти твари выходят… и что дальше?

— И альбинос поворачивается ко мне, глядит в глаза, приказывает все забыть и всем твердить, что лейтенанта забрали родственники. Он выходит из палаты, я иду за ним по коридору до приемной. Я чувствую что-то странное. По пути я вижу нескольких медсестер, но они никак не реагируют; проходя мимо, альбинос что-то тихо говорит им. Мы доходим до приемной, и я вижу пустую каталку возле регистратуры. Альбинос приказывает мне подойти, я тупо подчиняюсь. Он что-то объясняет медсестре, она кивает и оглядывается. Потом он направляется к главному входу и, проходя мимо меня, шепчет: «Проснись!» — Она вдохнула и расслабилась. — Все, он ушел.