Симулятор убийств - Джейсон Пинтер

– Нет. Я не сумасшедший, – ответил он. – У меня наконец-то открылись глаза. Я ждал этого дня почти десять лет.

– Пап, так ты правда говоришь, что будет еще одно Инферно? Но ведь Харрис Уэст мертв!

Отец ответил:

– Харрис Уэст, может быть, мертв. Но Верховный Светоч – не один человек.

Надин увидела, как Эли потирает запястье. Она аккуратно взяла руку дочери и перевернула ладонью вверх. При виде синяков ее лицо побледнело.

– Какого черта ты творишь, Алан? – рявкнула мать. В ее глазах плескалась ярость. Эли еще сильней вжалась в стену. – Как ты смел поднять руку на дочь?

– Мам, успокойся, – взмолилась Эли. – Я в порядке.

– Ты жалкий ублюдок, – прошипела Надин, тыча в мужа пальцем. – Я давно уже пытаюсь понять, почему до сих пор от тебя не ушла. Сейчас все причины налицо. Эли, собирай вещи.

От шока Эли едва не задохнулась. Мать уже вышла в коридор.

Почему она не могла подыграть отцу в его иллюзиях? Он же не серьезно говорил про Факел! Просто слишком увлекся «Паст-Краймом». Перепутал реальный мир с виртуальным. Так или иначе, но он явно не в себе. И это ее вина.

– Надин! – взревел отец, вскакивая с кровати и бросаясь в коридор следом за женой. – Надин, сейчас же вернись сюда!

Эли побежала за ним, отчаянно стараясь не заплакать. Какая же она дура! Зачем вообще рассказала маме? Она и так потеряла Дэвида. Не хватало еще потерять и свою семью!

– Пожалуйста, мам, пап! – кричала она. – Пожалуйста, прекратите! Простите меня! Это все я виновата. Не надо было так реагировать. Папа ничего не сделал. Давайте забудем об этом.

Она слышала, как родители орут друг на друга за закрытой дверью спальни. Они сыпали проклятиями, бросались оскорблениями, и каждое, словно острый нож, вонзалось Эли в самое сердце. Она знала, что они давно уже не ладят. Наверное, ее родители больше не любили друг друга. Но пока они жили под одной крышей, у нее была семья. Они могли все исправить.

Эли вошла в спальню; Надин уже вытащила чемодан и теперь комьями швыряла в него свою одежду.

– Мам, – попросила Эли, – пожалуйста, остановись!

– Я что тебе сказала? – рявкнула мать, не глядя на нее. – Собирайся! Такси «РеВольт» будет здесь через пятнадцать минут.

– Я… у меня нет сумки, – пробормотала Эли. – Я никуда не ездила почти… никогда.

Надин фыркнула, закатила глаза и продолжила собираться.

– Тогда неси свои вещи сюда.

– Но я не хочу уезжать!

– Надин, – сказал вдруг Алан ровным тоном. – Давай все обсудим.

– Нечего обсуждать. Увидимся в суде Терры+. Мой адвокат тебя в клочья порвет.

– Мам, прекрати, – умоляла Эли. – Вытащи свои вещи обратно. Давайте поговорим как семья. Мы же так делали раньше, помнишь?

Надин остановилась на секунду, как будто к ней вернулось воспоминание из далекого прошлого, но потом продолжила сборы. Мгновение спустя она застегнула свой чемодан. Места для вещей Эли в нем не осталось. Надин потащила чемодан в холл, и Эли поспешила за ней.

– Надин! – повторил отец. – Давай поговорим. Через месяц меня здесь не будет. Не поступай так с Эли.

– Мне надо было уйти от тебя сто лет назад, – сказала Надин. Сломанное колесико чемодана скрипело по полу: у-и, у-и. – Жди звонка от моего адвоката. И от полиции.

– Не вздумай вовлекать полицию, – сказал Алан твердо. – Слишком многое поставлено на карту. Верховный Светоч полагается на меня. Ты не представляешь, как это важно.

– Пап, Верховный Светоч мертв, – сказала Эли. – Харрис Уэст мертв.

– О, Эли, – ответил отец, – ты ничего не знаешь!

Надин покосилась на мужа со смесью жалости и отвращения.

– Ты просто ничтожный, мелкий человечишка, – бросила она, таща чемодан к дверям.

– Мама, прошу! – умоляла Эли. – Пожалуйста, сядь! Давайте все сядем и поговорим, как семья!

– Мы больше не семья, – сказала Надин. – Причем уже давно. Остались только мы с тобой, дочь. А теперь нам пора.

Она щелкнула пальцами, приказывая Эли следовать за собой. Эли не пошевелилась. Мать закатила глаза.

– Значит, я за тобой вернусь, – сказала она.

Эли уже открыла рот, чтобы ответить, но тут увидела отца, и слова застряли у нее в горле.

– Я не позволю тебе уйти, – объявил он. В руках отец держал пистолет. И целился в мать.

Сначала та испугалась. Потом испуг сменился любопытством.

– Откуда ты это раздобыл?

– Ты должна остаться, – отрезал отец. – Вы обе.

Эли чувствовала, как сердце у нее в груди мелко трепещет – словно крылышки колибри.

– Пап, – обратилась она к нему, стараясь говорить как можно спокойнее. – Опусти пистолет.

– Это важнее меня, – сказал он. – Важнее всех нас. Надин, ты должна вернуться. Не заставляй меня сделать это.

– Я не заставляю тебя ничего делать, – сказала мать. – Хватит винить меня за свои неудачи, Алан! А теперь прощай!

Она протянула руку к двери, и Алан нажал на спуск.

В ушах у Эли загрохотало, и она инстинктивно зажмурила глаза. А когда открыла, мать лежала на полу с выражением ужаса на лице и на ее спортивном топе расплывалось алое пятно.

Когда грохот в ушах стих, Эли поняла, что кричит. Отец повернулся к ней. Он по-прежнему держал в руках пистолет. Вот только теперь тот был направлен на Эли.

– Все должно было быть по-другому, – пробормотал он. – Я все испортил. Я рассказал слишком рано.

– Пап! – охнула Эли. – Пап, что ты наделал?!

– Никто не должен был узнать, – сказал он. – Десять лет – вот столько мы ждали, чтобы огонь снова озарил ночное небо. Как жаль, что я этого не увижу.

С этими словами он снова спустил курок.

Глава 4

16 июля 2047

Когда Кэсси Уэст было слегка за двадцать, она участвовала в книжном клубе под названием «Обманутые жены», восемь членов которого, по иронии судьбы, были не замужем. Под вино и сырную тарелку они обсуждали книги, в которых недалекие барышни внезапно обнаруживали, что их муж или парень – на выбор – шпион, альфонс, бабник, убийца или все вместе взятое. Все их еженедельные встречи заканчивались одинаково: оживленной дискуссией на тему, что делали бы они сами, узнав, что их спутник жизни не тот, кем казался. Бросили бы его? Потребовали развода? Может, даже убили? А как скрыли бы убийство? Эти дебаты были такими же – если не более – захватывающими, как обсуждение собственно книги.

Тем не менее на десятках тех встреч клуб ни разу не обсудил, как поступать, если твоего мужчину обвиняют в преступлении, которого он не совершал. Оглядываясь назад, Кэсси об этом жалела. Возможно, такой разговор помог бы ей пережить последний десяток лет. После Инферно. И после того, как ее мужа выставили самым кровожадным чудовищем эпохи Терры+, человеком, использовавшим глобальную сеть в целях абсолютного зла.

Сейчас, десять лет спустя, Кэсси до сих пор не могла понять, как ей жить.

Бархатный занавес разошелся в стороны, и Кэсси ступила на сцену привата – по крайней мере,