Право на месть - Ирина Омельченко

Молча кивает.

— Почему не подарила?

Губы сжаты, брови сдвинуты. На лицо словно падает тень.

— Он… сказал, что у него… проблемы.

Держусь, чтобы не закатить глаза. Знаем мы эти «проблемы». В курятнике рядом стояли, с серьгой в ухе. Акутора — приметный драгдилер Окраины, барыга со стажем. Слышал о нем, потому что сложно не услышать, когда прозвищем козыряют и везде его как флаг выпячивают[1]. Рубин получил пару лет назад лично от одного из Глав Рэйдзё, уж не знаю за какие подвиги, но едва ли не лопался от гордости и вставил в серьгу, чтобы носить напоказ. Сдается мне, его и пасли наемники.

И все равно не понимаю! Девчонка — курица, несущая золотые яйца. Зачем ее убивать? Они с нее пылинки должны были стряхивать. Разве что видела что-то, непредназначенное для чужих глаз?

Рут Стоун

Мне понравилось как тактично вел себя детектив. Не кричал, не махал руками, не заламывал их со стонами: «Как ты могла, Рут?», «Это недопустимо, Рут!». Да, снимала наличные. Да, врала и сбегала из дома. Но цель-то была благородная, правда? И вообще здоровяк-детектив очень аккуратно задавал вопросы:

«Не угрожали ли мне поклонницы Принца?»

«Видела ли я раньше парня с серьгой?»

«А тех двоих, что прицепились к нам в клубе?»

«Помню ли я, что именно случилось в последний день?»

Нет. Да. Нет. Н-не знаю.

Меня насторожила его фраза: «в последний день». Так ведь не говорят, верно? Или он не из суеверных? А как иначе? «Крайний день»? Все равно звучит довольно жутко.

Мы еще побродили по Сити, в этот раз еще и в молодежном районе — много яркой, громкой, сверкающей рекламы, 3D-панели и голограммы, автоматы самообслуживания с колой и гамбургерами. Смешной робот у кинотеатра настойчиво зазывал нас войти и посмотреть новинки. Перекусили картошкой-фри и сладкой ватой, — настоящий день непослушания.

Показалось, детектив ждет чего-то. Он то и дело посматривал на экран визора, но тот молчал, и мы вернулись обратно, к знакомому офису с едва живой вывеской «ДагерХэвен». Открыв замок, мужчина резко нагнулся и поднял что-то с пола. Кто-то подсунул записку под дверь? Развернул мятую бумагу, впился в строчки глазами и словно бы выдохнул. Хорошие новости? От прежнего напряжения не осталось и следа.

— Будешь кофе?

— Да. Спасибо. — Соглашаюсь с осторожностью, памятуя о том, что в офисе нет туалета. Не стоит лишний раз налегать на жидкости.

Разулась. Присела на кушетку и принялась болтать голыми ногами. Сейчас вторая половина дня. Должно быть, наше возвращение в офис — короткая передышка и мы снова куда-то направимся. Признаться, все эти бесцельные брожения по Сити меня порядком утомили. Да, я вспомнила Принца, прошлую жизнь, папу. Вспомнила кто я есть, и свой отчаянный, заведомо обреченный на провал, протест против родительской опеки.

Вместе с тем в душу все больше закрадывались сомнения. Что я делаю здесь? Надо прекратить. Надо вернуться. Прошло два дня! Никогда еще так надолго не убегала из дома. Папа, должно быть, с ума сходит от беспокойства. Желание проучить непослушную дочь — только этим я могу объяснить почему до сих пор каждый житель Сити не участвует в моих поисках. Должно быть, отец в ярости. И меня ждет капитальная взбучка при возвращении. Неужели, спустя столько лет вольготной и безбедной жизни я узнаю и другие ее стороны: домашний арест, блокировка карт, запрет общаться с подругами? Ограничит расходы? Отключит визор? Отправит в какую-нибудь глушь к пожилым родственникам?

Вполне возможно, что те двое опасных с виду парней появились в клубе не случайно? Мог папа приставить их ко мне? Надеюсь у детектива и доктора не будет проблем?

Мужчина протянул кружку, и я послушно сделала глоток. Вкусно. Лучше, чем уличный кофе из бумажных стаканчиков. На верхней губе остался пенный след. Засмеялась. Облизала. На пенке — тертый шоколад, очевидно горький, судя по вкусу.

Минуты тянулись неспешно. Никто не торопил и не звал скорее идти дальше. Я сидела на кушетке, с удовольствием пила кофе и наблюдала как детектив измеряет шагами комнату, посматривая на часы визора. Мы кого-то ждем? Записку, подкинутую под дверь, он сжег в пепельнице, наполненной окурками до краев.

Жалюзи на окне опущены, свет не горит и в комнате царит загадочный полумрак. Взад — вперед. Взад — вперед. Мои веки, против желания, постепенно налились тяжестью. Тело так расслабилось, что я едва не уронила пустую кружку. С детства вбитые нормы приличия не позволили упасть где сижу, и я попыталась подняться. Смущенно забормотала:

— Простите… странно… клонит… в сон…

Удивительно, но детектив мою внезапную усталость воспринял как должное. Забрал кружку из ослабевших пальцев. Придержал за талию, помог подняться и перейти в «спальню». Я спотыкалась на ровном месте, ноги подкашивались. Совершенно не понимаю — почему вдруг устала настолько, чтобы спать в такое время. Еще и так резко. Должно быть, последствия амнезии и полученной травмы. Додумать не успела. Мысли в голове затуманились, а веки окончательно сомкнулись.

Последнее, что помню — это как нащупала пальцами и сдвинула в сторону задвижку, запирая замок стенного шкафа изнутри.

Ван Хэвен

Стоило выйти на улицу как дождь припустил с новой силой. Я вжал голову в плечи, двинулся вперед зигзагами, перебегая от козырька к козырьку, отчаянно пытаясь не промокнуть, но тщетно. Холодная вода так и норовила забраться за воротник рубашки, тонкой струей скользнуть вдоль позвоночника.

Док в записке был лаконичен, как всегда: «Бар „Оазис“. Приходи один».

— Приходи один, — фыркаю раздраженно: — А балласт я куда дену?

Пришлось опоить девчонку. Я заметил, что она многое вспомнила, но делиться по-прежнему не спешила. А еще заметил тревожные звоночки в ее поведении: все больше размышляет и задумчиво смотрит по сторонам, на улицы V-территории. Да и на меня бросает взгляды, как бы спрашивая про себя: «Что я до сих пор тут делаю?».

Узнаю этот взгляд. Еще немного и решится. Только оставь одну — тут же улизнет к папочке.

«Оазис» недалеко. Часто в него хожу. Заведение многим знакомое, в вывеске и рекламе не нуждается. Я уже спустился по ступеням и потянул на себя дверь, когда глаз зацепился за мелкий иероглиф, нацарапанный поверх бурой краски. Тонкие черточки без какого-либо смысла, едва заметные, но у меня привычка фиксировать малейшие перемены в окружающей обстановке, — в прошлый раз их не было. Метка Рэйдзё? Интересно. То ли угроза кому-то из работников, то ли наоборот, знак для своих.

Еще несколько ступеней вниз, дверь за спиной словно отсекает тебя от внешнего мира. Заставляет забыть