Марсианские войны - Лоуренс Уотт-Эванс

за них работу. Когда население заболевало и начинало сокращаться, эти хитрецы приканчивали оставшихся в живых и забирали то, что им требовалось.

— Насколько я понимаю, именно монголы занесли в западную часть полушария болезнь, которую в дальнейшем стали называть «Черной Смертью». Таким образом они изменили ход земной истории.

— Да. Погибли многие миллионы. Население городов Европы уменьшилось в десять раз. Прошло несколько земных веков, прежде чем оно восстановилось. Но военной победы монголы так и не добились; они сами пострадали от чумы, а потом их империя попросту рухнула из-за внутренних противоречий.

— Неудивительно, что их называли Бичом Божьим.

— Посмотрим, что им удастся сделать против современных земных армий, соответственно вооруженных, — проскрежетал Комо Дат.

— Подозреваю, что их ждет успех, — сказал Телиан Пиар.

— Пока об этом рано говорить, — заметил Комо Дат, возвращаясь к работе.

— Учитывая, как их вождь разделался с посланными против него гнардами, ваш скептицизм меня удивляет, — прошептал паек, устремляясь к выходу, словно бледно-лиловый призрак.

Комо Дат метнул в спину уходящего Телиана Пиара злобный взгляд, а когда дверь с шипением закрылась, достал из ящика церемониальный кинжал и бросил его в металлическую панель.

Глава 27. ПАЙЮНОПО, ВНУТРЕННЯЯ МОНГОЛИЯ

Адъютант разбудил военного комиссара Пайюнопо сразу после полуночи.

— В чем дело? — сонно спросил комиссар, нашарив в темноте трубку телефона.

— Горит северная часть города.

Слова звучали глухо, но на стене напротив окна комиссар увидел красноватые отблески. Повернувшись, он отбросил полотняные занавески. Северный край неба был освещен скачущими языками пламени.

— Какие меры приняты?

— Послана пожарная команда, но… все они уничтожены… до последнего человека.

— Уничтожены? Кем?

— Монголами.

По спине военного комиссара поползли мурашки.

— Монголы… Чего они хотят?

— Они пришли из-за холмов и, предупредив жильцов, подожгли несколько домов. Убили всех попавших под руку китайцев, пощадили только своих.

— Это же безумие! Зачем поджигать дома?

— Это даже хуже, чем просто безумие, — позволил дать случившемуся свою оценку адъютант. — Но цели их неизвестны.

Комиссар отбросил одеяло.

— А разведывательная группа возвратилась? Что у них?

— Нет. На связь не выходят.

— Может быть, они спровоцировали этих дикарей?

— Вряд ли. Монголы настроены вообще миролюбиво.

Комиссар сел и включил лампу.

— Я пошлю специальное подразделение. Пусть займутся этими сумасшедшими, — заявил он, теперь уже окончательно проснувшись.

* * *

Через тридцать минут ветхий Т-55, единственный танк, оставленный гонконгским правительством для укрепления обороны Пайюнопо, лязгая гусеницами и ворча, медленно полз по улице Тысячи Цветов к пепелищу, в которое превратился северный квартал города.

За те полчаса, что прошли после телефонного звонка, известившего военного комиссара о пожаре, огонь нашел себе новые жертвы. Пайюнопо был скромным поселением, состоявшим из деревянных жилых домов, однообразных административных строений из бетона и даже нескольких войлочных юрт, геры — так называли их обитавшие там монголы. Офисов насчитывалось не больше десятка, а магазины даже по китайским стандартам не отличались роскошью.

Теперь все это пожиралось пламенем, и, выглядывая из окна своего «лендровера», комиссар видел, как то здесь, то там занимаются новые пожары. В дыму и огне мелькали всадники, разбрасывающие горящие головни.

Клубы серо-черного дыма затягивали небо, а по охваченным огнем улицам проносились люди, ищущие спасения от этого ужаса.

— Кто эти… на конях? — негромко спросил комиссар.

Ответ буквально упал с задымленного неба.

Горящая стрела с красным оперением вонзилась в стену деревянного дома. Через несколько секунд дерево почернело и вспыхнуло, весело потрескивая.

— Монголы… стреляют подожженными стрелами, — пробормотал адъютант.

— Стрелы против броневой мощи НОА? Вперед! — приказал комиссар.

Т-55, недовольно урча, двинулся дальше. За ним медленно катились три грузовика, набитые солдатами НОА и добровольцами из гражданских, набранных для пополнения поредевших сил армии.

Они тянулись по полыхающим улицам, удивляясь тому, как быстро распространяется пожар, и не обращая внимания на кучки несчастных, спасающих свои жалкие пожитки. В некоторых местах на тротуарах лежали обезглавленные китайцы, владельцы мелких лавок. Их темнеющая кровь пузырилась в мрачном свете невероятного фейерверка.

Военный комиссар никогда не верил в Бога, но сейчас он стал понимать смысл выражения «Гнев Господень». Свернув за угол, они стали свидетелями еще более удивительного зрелища.

Всадник-монгол на укрытом доспехами жеребце руководил операцией разрушения. Пешие монголы зажигали стрелы от полыхающих стен домов, затем накладывали на луки и стреляли куда попало.

Там, куда падали эти стрелы, вскоре вспыхивали новые пожары. Все это казалось какой-то безумной забавой дикарей, но монголы, похоже, находили в разрушении своеобразную радость, то и дело разражаясь безудержным хохотом.

— Прекратить бесчинства! — закричал военный комиссар, но монголы не обратили на него никакого внимания.

— Я — Ли Сянтун, военный комиссар города. Требую объяснений. Вы пьяны?

Едва прокричав все это, Ли Сянтун откинулся на сиденье, поняв вдруг, как глупо звучат его требования в этом сюрреалистическом кошмаре. Обернувшись к первому грузовику, он приказал:

— Построиться в стрелковую цепь!

Солдаты НОА соскочили с машин и образовали широкую линию. Ли Сянтун обратился к ним:

— Приказываю наступать и стрелять без команды. Эти безумцы одержимы жаждой разрушения. Уничтожайте их, как бешеных собак.

Шеренга несколько неуверенно, но довольно грозно двинулась вперед с автоматами наперевес. Топот десятков сапог заглушил все другие звуки этого безумного буйства. Все вокруг горело. От жары лица солдат превратились в расплавленный воск.

В глазах бойцов отражались не только отблески пожарищ. Присмотревшись, в них можно было заметить страх. Обученные сражаться с иноземными армиями и местными бандитами, они не знали, как вести бой против поджигателей и конных монголов. Кроме того, китайцы, умеющие читать, прекрасно знали