Цвет твоей крови - Александр Александрович Бушков

говорит с нашими людьми в столице. Это врожденное умение, им владеют немногие, Алатиэль – одна из лучших…

Ну вот, объяснилась загадка, не дававшая мне покоя, пусть и несколько лениво. Понятно стало, почему в смертельно опасное предприятие Грайт взял не какого-нибудь лихого рубаку с изрядным числом покойников за спиной, а девчонку, пусть смелую и отчаянную. Алатиэль была у них радисткой…

Продолжался сеанс связи недолго, несколько минут. Потом золотистая паутина растаяла, Алатиэль приподнялась и села, закрыв глаза, помотала головой – и тут же принялась привычно заплетать косу. Ее лицо и губы быстро приобретали нормальный цвет, и она вовсе не выглядела усталой, не похоже, чтобы работа на здешней рации отняла у нее силы.

– Все прекрасно, Грайт, – сказала она своим обычным голосом, звонким и спокойным. – Они постараются вылететь как можно быстрее…

Мне показалось, что Грайт чуточку расслабился – самую чуточку. Точно, ему не зря дали прозвище Свинцовый Монумент…

– Вот теперь все, Костатен, – сказал он спокойно. – Осталось только сидеть и ждать. Они прилетят часа через два.

– Прилетят? – спросил я с некоторым удивлением.

– Ну да, – сказал он безмятежно. – Получилось так, что в нашем распоряжении две летающие лодки. Купеческие. Иногда бывает очень легко договориться кое о чем как раз с купцами. Такая уж у них натура – за звонкую монету продадут и родную бабушку, если увидят случай взять хорошую цену. Прилетят наши, обшарят замок – вдруг там найдется еще что-то интересное. Но еще до отлета дадут условный сигнал, и наши люди возьмутся за ватаков, пустят в ход все, чем мы располагаем…

– А чем вы располагаете, если это не тайна?

– Какие теперь от тебя тайны, Костатен… – усмехнулся Грайт. – Тебя не удивило, что я с прохладцей отнесся к твоему предложению раздобыть в вашем мире оружие наподобие твоего?

– Вы без меня до этого додумались, еще раньше, – убежденно сказал я.

– Вот именно. Очень быстро додумались, как только увидели ваше оружие в действии, сразу поняли, что его можно использовать против ватаков. Ваша страна оружием не торгует с кем попало, но другие, на наше счастье, оказались не столь щепетильны. Человек, немного в вашем мире освоившийся, с мешком золота и торговым опытом, справится легко… У нас уже есть некоторое количество ваших винтовок и пулеметов с хорошим запасом патронов. И наши люди без труда купят еще. Есть даже мысль пронести к нам ваши небольшие пушки, разобрав их на части. Наконец, есть ваши люди, согласившиеся за золото немного повоевать в нашем мире, – и, в отличие от Лауса, они не отважатся сбежать. Ему просто подвернулся очень удобный случай освоиться в нашем мире, а вот у них такого случая не будет… Конечно, у нас мало оружия и людей, чтобы напасть на все замки ватаков одновременно. Ничего, мы их будем выжигать поодиночке и в конце концов со всеми покончим. Главное, они потеряли ход в свой мир и неизвестно, смогут ли, успеют ли его восстановить. Выжжем поодиночке их змеиные гнезда…

Я нисколько не сомневался, что так оно и будет. Нетрудно представить, что случится с зеркальным замком, если против него старательно работает пара пулеметов или хотя бы десяток магазинных винтовок. А уж если они и в самом деле притащат сюда разобранные пушки, пусть малокалиберные… Клочки по закоулочкам. Это даже не Омдурман[8], это почище…

– В первую очередь, сейчас же, займутся Королевским Дворцом, – продолжал Грайт со злой мечтательностью. – Дворцом ватаков. Есть у них такой возле столицы. Все их замки небольшие, а там – несколько больших строений. Четыре раза в год они все туда слетаются на какие-то торжества. Это, безусловно, торжества – в такие дни они потребляют огромное число… деликатесов и тамошняя, самая большая Поварня работает круглосуточно. – Его лицо на миг исказила злая гримаса. – Через несколько дней должно было состояться очередное торжество, но теперь мы им не дадим возможности повеселиться. До сих пор неизвестно, если ли у них король в нашем понимании, но какой-то властелин, безусловно, есть. Потому Братство в первую очередь и займется Королевским Дворцом… – Он улыбнулся пошире обычного, я впервые видел у него такую улыбку, но, конечно, не удивился. – Что же мы сидим и болтаем? То, что ты сделал, нужно отметить…

Он сходил к вьючным лошадям, принес пузатую серебряную фляжку, украшенную чеканкой из незнакомых цветов и овальных листьев, и большую деревянную коробочку. Снял продолговатую крышку – как я и думал, это оказалась чарка граммов на сто, налил из фляжки темно-янтарной жидкости до краев. Сильный, приятный запах вызвал у меня вполне определенные ассоциации.

– За успех, – сказал Грайт, подавая мне полную чарку. – Имей в виду, это гораздо крепче вина, выдержки два раза по шесть лет, из королевских подвалов – а его величество, даром что мерзавец и прислужник ватаков, бурды в винных подвалах не держит, знает толк… Думаю, напиток крепче вина тебя не испугает?

– Вот уж ничуть, – уверенно сказал я.

В самом деле, нет винца сильнее пограничного молодца… Вспомнив читанную в каком-то историческом романе поговорку «Нам, казакам, нипочем, что бутылка с сургучом!», я привычно выдохнул воздух и осушил чарку до дна. Глотку немного обожгло, в желудке моментально разлилось приятное тепло. Это было что-то вроде отличного коньяка, к тому же двенадцатилетней выдержки – что ж, короли издревле знали толк в первоклассном спиртном…

Грайт подсунул мне открытую коробочку, где лежали какие-то темные ломтики, усыпанные чем-то вроде желтых и зеленых крупных перчинок, сказал:

– Смело можешь закусывать, точно известно, что для людей из вашего мира это не отрава…

Когда это закуска для хорошего коньяка была отравой для бравого пограничника?! Я лихо закинул ломтик в рот и не прогадал – это было копченое мясо в специях, таявшее во рту, – очень может быть, тоже с королевской кухни. Дворяне-подпольщики, как уже подмечено, предпочитали максимальный комфорт – что нисколько не умаляло моего к ним уважения…

Грайт налил себе до краев, выпил, лишь чуть поморщившись, сжевал мясо.

– А мне? – воскликнула Алатиэль, до того сидевшая смирнехонько и паинькой слушавшая наш разговор.

Грайт, чуточку поколебавшись, все же налил чарку до половины и подал ей, предупредив:

– Только осторожнее, Алатиэль. Крепче вина ты еще ничего не пила, так что поберегись…

– Ерунда! – отрезала наша амазонка. – Я видела, как вы пили. Значит, и я смогу…

Старательно выдохнула полной грудью и опрокинула чарку в рот. Как и следовало ожидать, последствия оказались знакомыми: она посидела с разинутым ртом и вытаращенными глазами, на которые навернулись слезы, потом отчаянно раскашлялась. Грайт, похлопав