Путь Хранителя. Том 4 - Роман Саваровский

Жуков определенно стал Абсолютом. Наш договор остается в силе.

— Так тебе и сказала Лилия. Не юли, боярин. Что еще ты увидел?

— Наши с Жуковым отношения, — неохотно пояснил Коновницын, — я учел известные факты и узловые события и спрогнозировал свое поведение в условиях твоего мира. С вероятностью в двадцать процентов я встал бы на сторону Бориса Жукова в его войне.

— Войне? — не понял я.

— С Высшими, — добавил боярин, сверкнув глазами, — все указывает на то, что Борис Жуков совершил глупость и объявил им войну. И не простым последователям, а самим Высшим. Смогу сказать точнее, когда кое-что проверю. А сейчас, тебе пора, Марк. Окно закрывается, вернуть дочь императора без последствий куда сложнее, чем выкрасть.

С этими словами боярин отряхнул костюм и в один миг оказался передо мной, с вытянутой рукой. Хоть я и принял решение, что-то внутри меня все равно колебалось. Но поскольку это абстрактное «что-то» не могло решить мои проблемы с боярами и спасти моих близких, я протянул руку тому, кто мог.

Рукопожатие ожидаемо оказалось не простым. Стоило нашим рукам соприкоснуться, как все пространство вокруг замерцало и окрасилось мириадами потоковых частиц. Коновницын же изменился не сильно. Все тот же высокий галантный мужчина с короткой бородой в дорогом костюме и цилиндром на голове.

Те же выразительные черты лица, острые скулы, мудрый всезнающий взгляд, разве что цвет кожи стал отдавать неестественной синевой. Но это и понятно. Ведь нас перенесло в тонкий мир. Вроде бы.

Если честно, даже я до конца не понимал, что происходит. Я одновременно чувствовал и физическое тело и астральное, а это нонсенс. Сознание не может быть в двух местах одновременно. По крайней мере я так думал.

Зрение, звуки и сама реальность на время рукопожатия наложились одно на другое. Миры будто сплелись в одно целое и передо мной стояла одновременно и физическое и астральное тело Коновницына.

И я сам был и тем и другим. С прозрачным телом и непонятным чувством легкости.

В тот же миг единения, без единого слова, пришло понимание условий нашего с боярином джентльменского соглашения. За один короткий момент я понял все. Что обязуюсь сделать я, что в ответ обязуется сделать Коновницын. Что будет если кто-либо из нас нарушит договор. Понимание пришло всего и сразу. Вплоть до самых мельчайших нюансов.

Настолько ясно и очевидно, будто мы месяц кропотливо составляли договор на миллион страниц.

Я дал мысленное согласие и не успел опомниться, как пространство и боярин передо мной вернули свой обычный облик. Я ошарашенно посмотрел на свою ладонь и обратно на Коновницына.

Неизвестной мне астральной техникой, за один короткий момент боярин вложил в мой мозг все условия сделки и ответил на все вопросы. И ровно тоже самое он получил от меня.

Благодаря полученной информации тревога и переживания по поводу неопределенности ближайших дней ушли по щелчку пальцев. Все планы Вельяминова по перевороту в российской империи оказались в моей голове. Приоритетные цели атаки. Имена кротов и предателей. Цепи поставок. Список людей. Список заложников. Номера счетов и так далее.

Все что знал Коновницын о боярском совете и пообещал мне сообщить. С этими знаниями стало очевидно, что Вельяминов без поддержки Коновницына нихрена не сделает. Точно не сегодня и даже не в ближайший месяц.

Высшие отказались вмешиваться. Европа отказалась поддерживать боярский совет. А собственных сил Вельяминова без Коновницына недостаточно.

Но Коновницын был прав. Гражданская война неизбежна. Вельяминов не сдастся и рано или поздно сделает свой ход и без сторонней помощи.

Однако это не важно. Ведь я доберусь до жирного ублюдка куда раньше.

С учетом горы новой информации сформировался четкий и последовательный план действий. Теперь, поиграем по-настоящему.

— Увидимся через неделю, — кивнул я боярину и пошел к медленно открывающейся двери левого монолита.

Глава 5

От токсичного раскаленного воздуха разъедало легкие. Глаза покраснели и неистово слезились из-за непроглядного густого дыма. Кожу жгло от повышенной температуры. Каждая клеточка тела отзывалась болью, а регенерация и защитные конструкты работали на полную мощность.

Пожары тому виной или непрекращающиеся артиллерийские обстрелы я не знал. Да и было плевать. Тонущий в огне, крови и хаосе мир меня сейчас мало волновал.

Смерть казалась так близко, что ее буквально можно было ухватить вытянутой рукой. Кому-то она представляется черным костлявым существом с косой. Чем-то пугающим и неотвратимым.

Мне искренне жаль таких людей. Ведь мне смерть представляется иначе. Теплой и искренней подругой, что безмятежно протягивает мне свою руку. И я четко знаю, что стоит ее принять, как наступят долгожданные тишина и спокойствие.

Смерть естественна и неотвратима. Как и безмятежность, которую она собой принесет. Последнее время я часто об этом думаю. За нескончаемой чередой событий, преследующих меня на протяжении всей жизни, довольно легко потерять смысл.

Смысл существования, вечной борьбы и бесконечной гонки. Но стоит перестать думать головой и спросить свое сердце, как все лишние вопросы отпадают сами собой.

Эмоции и чувства делают из нас тех, кто мы и есть, и заставляют двигаться дальше. Не смотря ни на что.

Прости подруга, не сегодня.

— Уже выдохлась, кроха войны? — оскалился седобородый комок мышц перед мной.

Глаза одаренного передо мной пылали ярким пламенем, маниакальная улыбка не сходила с его морщинистого лица. Неистовые бордово-голубые потоки старика бушевали будто стадо диких мустангов, а испестренное шрамами накаченное тело подрагивало от наслаждения процессом.

Да, что-что, а разрушать мой дед любил.

Ничего не ответив, я собрал жалкие остатки сил воедино и глубоко выдохнул, собираясь с мыслями.

— Сегодня без вопросов? — удивленного пробасил Борис Жуков.

— Ты все равно не способен дать мне ответы, — спокойно выдал я, подбирая оптимальную траекторию.

— Ошибаешься, кроха, — облизнулся старик, — это ты не способен их задать.

Как всегда старый садист был прав. Даже в моем подсознании.

С этой мыслью подготовка безопасного коридора для атаки была завершена, и я рванул вперед.

В тот