Путь Хранителя. Том 4 - Роман Саваровский

А слово Жуковых имеет вес независимо от обстоятельств. В любом из миров.

Незримый барьер, которым Коновницын разделил мои потоки рассыпался и в мое тело хлынул насыщенный поток астральной энергии. Не медля ни секунды я восстановил боевой поток и пустил все силы на регенерацию.

— Позволишь отвлечь дитя на минутку? — безразлично сказал Коновницын и присел перед девочкой на корточки.

От взгляда Лилии не ускользнула угрожающая аура боярина и девочка спряталась за моими ногами.

— Чего ты от нее хочешь? — не скрывая отвращения напряженно спросил я.

— Полегче, Марк, — примирительно поднял руки вверх Коновницын, — я лишь хочу задать великой княжне один вопрос.

Я не сводил взгляда с самодовольно скалящегося боярина. Его потоки не выдавали мне совершенно никакой информации. С таким контролем Коновницын может лгать мне в лицо, и я этого даже не почувствую.

Чего не скажешь об обратном. Ничуть не сомневаюсь, что все мои мысли у боярина как на ладони.

Неприятно проигрывать боярскому ублюдку и на этом поле боя тоже. Я медленно повернулся и присел на колени перед испуганно хлопающей глазками девочкой.

— Ответь честно на вопрос этого дяди, и я отведу тебя домой. Обещаю.

— Хорошо, — уверенно кивнула сообразительная не по годам девочка и перевела взгляд на терпеливо ожидающего боярина.

Ее голос звучал уверенно, но хрупкая ручка сжала меня сильнее.

— Ваше императорское высочество, я покорно прошу вашей силы, чтобы разрешить один небольшой спор. Человек, которого вы держите за руку утверждает, что прибыл из другого мира, в котором его дедушка был всемогущим волшебником с рангом Абсолют. Отец ведь вам рассказывал про таких верно?

— Конечно, сударь. Я не маленькая. Чего именно вы от меня хотите? — изо всех сил сохраняя лицо спросила Лилия не отводя взгляда.

— Ничего сложного, ваше императорское высочество. Просто проверьте правду ли говорит этот человек, — с напускной вежливостью пропел Коновницын.

— Я не знаю, — насупилась Лилия, бросив растерянный взгляд на меня.

— Вам и не нужно знать, ваше высочество. Используйте силу, — сверкая глазами навис над ребенком Коновницын.

Ощутив, как душа девочки сжалась в комок от страха под действием подавляющей ауры боярина, я мгновенно расположился между ними.

— Ты что устроил? Она ребенок.

— Она Романова, пробудившаяся в первый же день после рождения, — парировал Коновницын, — это пустяк для нее.

— У тебя проблемы со зрением? — сквозь зубы процедил я, — девочка больна и едва держится в сознании. Я передам тебе все нужные воспоминания добровольно.

— Плохая шутка, Марк, — покачал головой боярин, — ментальную защиту твоего приросшего к тонкому миру астрального тела способен пробить только член рода Романовых. А значит проверить истинность передаваемых воспоминаний я не смогу.

— Я думал ты поверил мне на слово.

— Вера и уверенность — это разные вещи, Марк. Передай нужные воспоминания девочке и впусти ее в свое сознание, чтобы она увидела подтверждение. Сил ей хватит, я позабочусь.

С этими словами боярина вокруг Лилии, молча наблюдающей за происходящим, загорелся десятиметровый круг и в потоки ребенка потекли крупицы тщательно обработанной нейтральной энергии.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, — напрягся я, когда понял о что Коновницын имел в виду, — Боишься лезть в мою голову сам, но хочешь, чтобы я пустил туда ребенка? Одна ошибка и мое сознание сожрет ее, она не справится!

— Справлюсь, — подала голос Лилия и упрямо выдернула свою маленькую ручку из моего захвата, — она говорит, что я справлюсь.

— Кто? — не понял я.

— Твой цветок, — ответила Лилия и ее хрупкая холодная ладонь легла на мою щеку.

В памяти тут же всплыло мертвое личико Лилии Романовой из моего мира. Ее пустой мертвый взгляд, устремленный на меня. И зачем я только хочу туда вернуться? Зачем я цепляюсь за мир, где единственный по настоящему дорогой мне человек уже мертв?

Вместо ответа я закрыл глаза, обхватил маленькую ладошку Лилии своей рукой и впустил ее в свой разум, открыв все двери.

Глава 4

Я старательно воспроизвел в голове четкую картинку пустого коридора в британской академии. Именно там мы впервые пообщались с Коновницыным. Там я заявил боярину в лицо, что мой дед стал Абсолютом.

Как я понимаю теперь, именно эти слова и обеспечили мне пресловутый «интерес» Коновницына.

Тщательно воссоздав воспоминание, я мягко перенаправил его в голову Лилии Романовой. Девочка болезненно поморщилась, но без особых усилий ухватилась за брошенную нить.

Аметистовые струйки родовой энергии тут же окутали хрупкое тело Лилии Романовой. Глаза закрылись, а плечи напряглись. Чтобы усилить контакт, девочка обхватила мою голову всем телом, плотно зажав руками.

Ощутив, как ее колеблющийся в неуверенности аметистовый поток проник в мое сознание, я окончательно расслабился, пытаясь всеми возможными способами облегчить Лилии работу.

Не встретив никакого сопротивления, тонкий ручеек энергии Романовых скользнул глубже и мое сознание померкло. Пространство вокруг окутала кромешная темнота, в которой калейдоскопом начали вспыхивать картинки и обрывки воспоминаний.

Сначала «ожила» и наполнилась красками первая беседа с Коновницыным. Но как только я рассказал в ней про своего деда, картинка померкла и на ее месте появилась новая.

В ней мой старик торжественно разрезал ленту при открытии Академии. Потом еще одна и еще. Уже через пару секунд смена кадров-воспоминаний ускорилась настолько, что мое сознание просто не успевало их отследить.

Мельтешащие картинки превратились в мерцающую разноцветную пелену с хаотично звучащими разговорами, криками, выстрелами, взрывами и спорами.

Я отчаянно пытался выцепить в этой мешанине хоть что-нибудь знакомое, но тщетно.

Голоса звучали знакомые и родные, но я не мог разобрать что именно они говорят. В калейдоскопе воспоминаний периодически угадывались очертания знакомых лиц и посещенных мной мест, но к каким именно событиям моей жизни они относятся угадать было решительно невозможно.

Излишнее напряжение могло спровоцировать мой организм на защитную реакцию, поэтому я перестал пытаться понять что происходит и просто расслабился. Легкой концентрации на такой знакомой родовой энергии дома Романовых было достаточно.

Аметистовые потоки