"Война двух королев - Третий Рим". Компиляция. Книги 1-18 - Дмитрий Чайка

Когда королевские лейды уволокли сопротивлявшегося патриция назад в подвал, Мария продолжила.

— Отец, я предлагаю тебе взять власть в свои руки, а когда мой племянник подрастет, стать его советником. Я не хочу, чтобы Бургундия превратилась в Нейстрию и Австразию, где правит знать вместо короля.

— Пожалуй! — кивнул после раздумий Флавиан. — Это наиболее разумное решение. Мы назначим суд знати на следующий месяц. Не станем тянуть.

— Есть еще кое-что, — сказала Мария и повернулась к Клотильде. — Сестра! Королю пора жениться. Ты не находишь?

— На ком же? — захлопала глазами королева, которая за эти годы превратилась в полную, рыхлую тетку, которая кроме обжорства, сплетен и богомолья не занималась больше ничем. И ворюга Виллебад ее устраивал полностью, положа руку на сердце. Она жила, как хотела, а он решал все остальные вопросы.

— Княжна Екатерина, — пояснила императрица. — Ей скоро исполнится два года, и она еще не просватана.

— Это же сколько лет ждать придется? — лица присутствующих вытянулись.

— Тринадцать лет, — любезно пояснила Мария. — Не так-то и много.

— Я согласен! — звонко ответил Хильдеберт. — Цезарь Святослав — великий воин. И я стану таким. Я завоюю Австразию и Нейстрию у своих слабаков-кузенов!

— Не получится, мой любимый племянник, — ласково сказала Мария. — Границы западнее Новгорода волей его царственности Самослава признаны нерушимыми. Ты можешь еще повоевать с фризами, саксами или данами, но удержать ту землю не сможешь. Уж больно далеко.

— А Лангобардия? — упрямо посмотрел на нее мальчишка.

— И Лангобардия, и испанская Готия неприкосновенны, — пояснила Мария. — Ведь королевой Испании станет княжна Видна. Если кто-то нарушит приказ государя, то против него немедленно выйдут войска остальных королевств. Такова воля римского императора, Хильдеберт.

— Что это все значит? — насупился юный король. — Я не понимаю!

— Зато я понимаю! — прошептал Флавиан. — Pax Romana! Римский мир! Дочь моя! Неужели мы возвращаемся в Золотой век, как во времена императора Адриана, Антонина и Марка? Я не верю…

— Это что же, теперь войн не будет? — расстроился молодой король.

— Будут, Хильдеберт, — успокоила его Мария. — Обязательно будут. Но границы королевств останутся неизменными. Иначе наш мир превратится в хаос. А мы не можем себе этого позволить. Слишком много сил уже вложено в то, чтобы навести в нем хоть какой-то порядок.

Глава 31

Полгода спустя. Апрель 643 года. Александрия.

Ставший родным город радовал Стефана знакомой суетой. Здесь было не так живо, как в Тергестуме или Константинополе, но на рейде порта тоже стояли десятки кораблей. Корабли с товарами из Индии и Персии сновали по великому каналу, прошивая пенными строчками морских путей Средиземное море. Вот стоит хеландий из Константинополя, вот — из Газы, и этот — из Марселя или Барселоны. Со всего Средиземноморья плыли сюда за сахаром и хлопком, которые купеческие общества выдали, наконец, в более-менее товарных объемах. Часть хлопка начала перерабатываться на месте, благо с ткачами в Египте всегда был полный порядок, как и со льном и шерстью. Египет, куда впервые за столетия потекли большие деньги, начал расцветать. В Александрии подновили каменные мостовые, отремонтировали стены и расчистили гавани. И даже порт Святославль в устье великого канала заложили, перестроив до неузнаваемости славный город Клисма. И чем императору название не понравилось? Этого понять так никто и не смог.

Святослав отплыл на встречу с отцом, а Юлдуз с четырехлетним Александром, который вполне прилично держался в седле, ускакали на охоту. Великий же логофет Стефан, первая половина дня которого всегда проходила в трудах, принимал очередную делегацию купцов.

Приемный зал его дворца лишь самую малость затронул тот поток золота и серебра, что пошел в Египет. В общем-то, Стефан был довольно скромен в своих желаниях. Лишь стены зала отделали ценными видами камня и дерева, двери выложили пластинами из слоновой кости, а жаровни поставили еще более вычурные. Их привезли из Индии. Ну и покушать великий логофет любил безмерно, отчего обзавелся, наконец, уютным брюшком, о котором мечтал, когда был молод.

— Я собрал вас, почтенные, — начал он, — чтобы объявить о том, что казна планирует открыть новую компанию, чтобы…

— Я! — заорал купец, стоявший в первом ряду. — Я согласен!

— Меня примите, сиятельный! — подхватил его сосед.

— Ты уже сахаром занимаешься! Куда тебе еще!

— Про меня не забудьте, величайший! Я камнем половину улицы застелил!

— Позвольте закончить! — Стефан изумленно посмотрел на беснующихся купцов. — Я же еще не сказал, чем будет заниматься новая компания.

— Это неважно! — высказал общее мнение пожилой бородатый грек. — Мы уже увидели, сколько зарабатывают ваши пайщики на сахаре и хлопке! И понимаем, сколько они будут зарабатывать в будущем! Мы согласны!

— Тогда я продолжу, — спокойно ответил Стефан. — Казна выставит на аукцион сорок девять долей в Нубийской торговой компании. Одна доля в руки. Минимальная цена одной доли — четыреста солидов. Пайщики сахарной и хлопковой компаний допускаются к торгам в последнюю очередь. Перекупать доли у других купцов нельзя. У казны преимущественно право на выкуп паев.

— Плевать, — ответил тот же купец. — Мои сыновья подадут заявку. Они тоже купцы, и ведут дела отдельно от меня.

— А что, так можно было? — взвыли менее догадливые товарищи, которые не додумались до этого решения в прошлый раз.

— Это не запрещено, — ответил, подумав, великий логофет. — Итак. Нубийской торговой компании будет дано право вести дела с королевством Аксум сроком на сорок девять лет. Аксум — это золото, рабы, слоновая кость и дерево.

— И кофе! — выкрикнул кто-то.

— Увы! — развел руками Стефан. — Но в ближайшие лет десять… или двенадцать этот товар для нас недоступен. На него уже выдана привилегия. Придется подождать, почтенные.

— Жена всю плешь проклевала, сиятельный, — смущенно ответил купец. — Подай, говорит, мне тот самый «Рассвет Сокотры», который сама Одила Лотаровна по утрам пьет. А он кусается! Его из Аравии в Братиславу везут, а из Братиславы — сюда! Он же как чистое золото стоит!

— Я напишу почтенному Константину, — усмехнулся Стефан, — чтобы часть зерна обжаривали здесь. Думаю, он мне не откажет. Итак, торги пройдут на следующей неделе, почтенные. В пятницу, в полдень.

Купцы низко поклонились и потянулись