Фантастика 2025-68 - Алексей Владимирович Калинин

в реальной боевой обстановке мобилизует невостребованные резервы. Жестокая необходимость вызывает массу стрессов. От этих встрясок сами по себе пробуждаются и ночное зрение, и острый слух, и повышенное обоняние. Всё это заложено в человеке матерью-природой и находится в дремлющем состоянии по причине невостребованности. Но активизируются пробужденные системы восприятия только тогда, когда современный человек начинает осознано понимать, что это необходимо для того, чтобы выжить и победить.

Эх, хороший Андрей был парняга…

— Что это урчит? — тихим голосом спросила Марина. — Тут что-то есть?

Рука Кирилла потянула её дальше, в сторону от звука, под ногами хрустнула какая-то ветка. Или это не ветка?

— Да куда ты меня тащишь?

— Тихо, — процедил сквозь зубы Кирилл.

Как назло, в комнате почти нечего использовать как оружие. Даже то, на что наступила Марина. Хотя, если человеческая кость недостаточно обглодана…

— Так-так-так, Экзекутор. Неужели вы испугались моего друга? — раздался мерзкий голос неизвестного противника.

Ещё бы такого друга не испугаться…

Марина пока оставалась в неведении, смешно щурилась, но каково будет ей, когда включится свет? Только бы не закричала. В замкнутом помещении женский крик больно резанет по ушам, а слух сейчас очень важен.

Ответ на этот вопрос Кирилл получил сразу же, как только успел додумать мысль. Тусклая лампочка под потолком вспыхнула мерцающим светом и осветила грязные, заляпанные багровыми разводами, стены, трещины потолка, человеческие кости на полу и огромного медведя в углу комнаты.

— И-и-их, — послышалось со стороны Марины.

Похожий звук она издавала за углом универа, когда бегала туда с девчонками-сокурсницами. Этот звук был частью фразы, доказывающей, что девушка достаточно созрела и умеет курить «по-взрослому». Надо было набрать в рот дыма и втянуть с фразой: «И-и-их, мама идет!» Если не закашляешься, то это является прямым доказательством, что легкие уже привыкли к никотину и ты реально куришь, а не просто понтуешься перед подругами.

Как раз сейчас Марине тоже захотелось упомянуть маму, но только в матерном эквиваленте, более подходящем к данному случаю.

— Вижу, что и ваша спутница порадовалась, Экзекутор. Ну что, готовы сыграть со мной в последнюю игру? Вы уже дошли до финала, дальше будет либо путь на свободу, либо останетесь здесь, как другие, неуверенные в своих силах…

Медведь поднял морду вверх и начал принюхиваться. Его шерсть грязная, в колтунах, а внизу подбородка виднелись застывшие красные сосульки, как будто он недавно плотно позавтракал и не успел умыться. Блестящие зрачки лишь мельком коснулись жертвы с длинными волосами, зато надолго останавливаются на мужчине.

Если бы не ошейник на мускулистой шее… если бы не цепь, один конец которой держал ошейник, а другим концом уходил в стену, то животное уже поднялось бы на ноги и гостеприимно подошло поприветствовать посетителей. Также, как и тех, которые попадали сюда ранее. О-о, как медведю нравились бледные перекошенные лица, когда натянутая цепь слабела настолько, что он мог достать до самого дальнего уголка комнаты. А их крики услаждали слух, поэтому медведь всегда старался не торопиться с обедом.

Его можно было даже сравнить с лордом, который ужинает в сопровождении классической музыки.

Марина почувствовала, как волосы стараются подняться к потолку. Такого здорового медведя она видела лишь по телевизору – не меньше быка, и, судя по округлому телу, он редко оставался голодным. Обглоданные кости на полу подтверждали её домыслы. Как раз одну из костей, похоже, что берцовую, подтягивал к себе Кирилл. Хоть какое-то оружие перед хищником.

— Так вы готовы слушать мою следующую загадку? Учтите, что у вас будет всего три попытки, после которых цепь моего маленького питомца окажется полностью свободна. И тогда мишка будет ужинать, — хихикнул незримый собеседник. — А мы с вами распрощаемся...

— Подожди! — Кирилл медленно шел по стене напротив хищника. — То есть, мы попали в финал твоей игры? Так?

Кость в его руке легонько постукивала по замшелым кирпичам, словно ставила знак препинания в конце предложения.

— Совершенно верно. С вами приятно иметь дело, Экзекутор. Думаю, что вам не составит труда разгадать три моих загадки. Но если ответ будет неверным, то цепь медведя освободится на два метра…

— Почему только на два? — перебил Кирилл, который продолжил постукивать по другой стене, недалеко от медведя.

Животное вскочил на ноги и попытался достать лапой мужчину, но тот пируэтом ушел в сторону, и лапа медведя схватила воздух. Кирилл отпрыгнул к другой стене и снова раздался стук кости о кирпичи.

Жертва хочет поиграть?

Если бы медведь мог улыбаться, то сейчас на его морде расплылась бы довольная улыбка. Он любил играть… Любил почти также, как тот, чей голос иногда раздавался в этой комнате. Сначала раздавался голос, а потом появлялась еда. У медведя даже выработался рефлекс, и слюна появлялась сразу, как слышались знакомые металлические нотки.

— Вы нетерпеливы, Экзекутор, — укоризненно заметил голос. — Вы не даете договорить. Видите ли в чем дело – медведь свободен в передвижениях только на пять метров. Ещё шесть метров и дистанция будет достаточной для полной свободы.

— Подождите, но как мы потом выйдем? За дверью же крысы и выход перекрыт? — спросил Кирилл, когда остановился возле Марины.

— Ты что делаешь? — прошептала Марина

— Увидишь, — одними губами произнес Кирилл в ответ.

— Не волнуйтесь, Экзекутор. Выход будет вам открыт, как только вы правильно ответите на вопросы.

— Будь наготове и старайся держаться подальше от зверя, — прошептал Кирилл.

Медведь маленькими глазками следил за мужчиной. В маленьком мозгу уже проносились сцены того, как худощавое тело будет подмято под мохнатой массой, раздадутся жалобные крики, и огромные, как плошки для воды, глаза самки будут с ужасом следить за пиршеством могучего зверя. Суставы с ласкающим уши звуком будут выходить из сочленений, а кости захрустят под напором клыков. И сладковатая красная жидкость будет плескать на стены, на останки прошлых гостей, на визжащую самку. А потом очередь дойдет и до неё…

Никто ещё не покидал эту комнату.

Никогда.

— Начинаем, Экзекутор. Итак, первый вопрос: в США дату первого июля две тысячи третьего года записывают так – семь, точка, один, точка, две тысячи три, а в других странах один, точка, семь, точка, две тысячи три. Если не знать, в каком формате записано число, то сколько дат в году можно истолковать неправильно?

И снова эта музыка…

Медведь почувствовал, как у него опять начала