Чужая-своя война - Владимир Геннадьевич Поселягин

что я купил бесшумное оружие, и «ПБ», мне подходил. Да что это, там даже российское оружие, трофейное продавали. Включая новейшее, я изучал лоты, но не брал, а некуда убирать. Хранилище вон накачалось на пятьдесят семь килограмм, а занято всё до последнего грамма, и всё нужное. Дальше по пирсу к тем троим, что насторожились, двое из сопровождения дёрнулись к скрытому оружию, но я уже стреляя из «ПБ», ликвидировал всех троих. Дальше саквояж и свою сумку закинул в самолёт, ключи подобрал, подумав забрал и оружие у двоих. Пилот-курьер оружия не имел. А у его сопровождения были стандартные «Макаровы». Дальше запустил движок, дав прогреться, и взлетел.

За этот месяц, я неплохо восстановился. Хотя отдавало ещё в грудь и нагрузки мне были противопоказаны, но у самолёта был электроусилитель штурвала, и управлять было несложно, вот так не поднимаясь, на бреющем полетел прочь. Хорошо для самолёта явно дали коридор и все зенитчики предупреждены, вот и ушёл на север. Всё что со мной было я уже описал, потому и дождался, когда наступит нужный день, и вот всё провернул. Я уже изучил спутниковые карты и где брошу самолёт определил. А пока гудел мотор, я размышлял. Тут я тоже пытался всё выяснить по двумя Геннадиям, Шевцову и Иванову. Шевцов живой, только ослеп. На попечении матери тот. А вот по Геннадию Иванову ничего. На сайте детдома пусто, в архив нужно мне, изучить карточки воспитанников давних годов. Хотя, сомневаюсь, что есть шанс найти его. А изучал я по Чистополю, по матушке-кукушке бати. Никаких воспоминаний о ней, у её родителей два сына, и никаких дочерей. Похоже тут та тоже не рождалась. Хотя стоит проверить, но честно скажу, без особого интереса. Вот так и добрался до лесного озера, где вода уже чистой была и сел на воду, с кучей брызг. Самолёт почти вылез на берег, скорость не полностью сбросил, я же отключил мотор, дальше что, часть вещей, что вопросов не вызовут у пограничников, убрал в сумку, а на их место всё содержимое саквояжа. Сам саквояж с камнями внутри, на дно озера, а самолёт поджог. Ну и быстрым шагом прочь. Тут недалеко и будет трасса по которым ходят российские армейские конвои материального обеспечения. Ну и по дороге километров двадцать и будет граница с пограничниками. Я километра два пробежал, как заметив сбоку движение, сразу замер, встав за ствол сосны, сумку под ноги, всматриваясь. Нет, не показалось. Семь, потом восьмого увидел. Знакомая форма. Хохлы.

Я замер, благо те не в мою сторону бежали, держа оружие наготове. Явно на столб дыма в стороне. Проследив за ними взглядом, убедившись, что всё тихо, подхватив сумку и побежал дальше. Следы в мягкой почве, ещё сырой, наполненной влагой, можно и без следопыта найти, так что рано или поздно те по моим следам дойдут до дороги, на которую я вышел. Надеюсь, когда те там будут, я уже далеко уйду. Или пешком, или, если повезёт, кто подвезёт. Сам я был в чёрных джинсах, те полицейское ботинки, отличная обувь, куртка дорогая, кожаная, голова не покрыта. Солнце припекает. Под курткой лёгкий джемпер. Вот так и бежал прочь. Да тут до дороги метров семьсот осталось. Вышел на ту уверенно, осмотрелся в обе стороны. Взбитая в жижу грязь на разбитой асфальтированной дороге показала, что недавно тут техника прошла, взбила жижу. Немало пузырьков оставила, не все ушли. Так что повернув направо, уверенно пошёл прочь. Причём сумку держал в руке за ремешки. Длинный ремень не использовал, если на нём на плечо, а то и наискосок через грудь, отдаёт в раны. Та что на спине, с входным отверстием, не так беспокоила, как спереди на груди с выходным. Два месяца почти прошло, а всё ещё отдаёт. Впрочем, я постепенно восстанавливался. Думаю, месяца на два уйдёт времени на получение российского паспорта, покупку квартир, я тут изменять ничего не собирался, пока цены низкие нужно вложить деньги. Что тут хохлы делали, понятно, разведку вели, возможно брали небольшие группы или технику, но наши в основном колоннами ходили, с прикрытием. Вот и тут километра три прошёл всего, быстрым шагом, это удобнее чем по лесу, когда гул услышал за спиной. А шёл, только руку поднял, не оборачиваясь, с задранным большим пальцем. Типа, подвезите.

Шедшая впереди «БМП-2», с нашими бойцами на броне, нагнав, остановилась, и командир, звёздочки лейтенанта приметил, крикнул:

– Ну что, садись, раз просишь!

Сделав замах, кинул сумку одному из бойцов, что ловко ту поймал, охнув от тяжести. Сам ухватившись за ладонь другого бойца, легко взлетел на броню, сев справа от башни. Мне сумку вернули, и бронемашина тут же ускорилась, сзади нагонял танк, что во главе колонны шёл. Так и катили, а лейтенант, сняв шлемофон, спросил у меня:

– Кто такой?

– Житель Украины, Синицын. Иду в Белоруссию. Оттуда в Россию. Гражданство получить, отказаться от украинского.

– И зачем? – полюбопытствовал тот.

– Нацисты мои кровники. Получу документы, пойду воевать добровольцем.

Тот только хмыкнул, и спросил:

– Оружие есть?

– Три единицы, – показал я три пальца. – Трофейные, с честно убитых мной нацистов сняты.

– Надо сдать.

– Пограничникам и сдам.

– Надо нам.

– С чего это? Хотя на обмен согласен. За каждый ствол по пайку.

– Добро. Ты всё-таки хохол.

Я хмыкнул и доставая по одному пистолету, передавал лейтенанту, запасные магазины и узелок платка с патронами, тот всё принял, изучая, убирая куда-то вниз, в люк, а оттуда передали три обычных армейских пайка. Со звездой. Открыл сумку, пришлось сдвигать вещи, но впихнул все три пайка. И даже при движении тряске ничего не потерял, закрывая сумку. Больше вопросы тот не задавал. Хотя два бойца за мной присматривали. Быстро добрались до пропускного пункта. Тут не было украинских пограничников, вместо них военная полиция МО РФ, но с другой стороны уже белорусы. Поблагодарив офицера, что меня подвёз, спустился я не лихим прыжком, а цепляясь за броню и катки аккуратно, морщась. Потерев грудь, подхватил сумку.

– Что с грудью? – спросил один боец с «ПКМ», что спрыгнул и встал рядом.

– Пулю словил. В начале СВО, не смог проехать мимо чёрного блокпоста. Машину сожгли. Недавно на ноги встал.

– Понятно.

Дальше меня проверили военные полицейское, про оружие сказал, что уже сдал. Дальше меня и сумку проверили, паспорт изучили, и уже к белорусам. Там задекларировал полтора миллиона долларов, а они