Последняя из рода Энтаров - Юлия Арниева
Только спустя два часа, когда последний ком земли лег на могилы павших товарищей, а раненых кое-как разместили на взмыленных лошадях, мы тронулись в обратный путь. Воздух звенел от хриплых проклятий, которыми наемники поминали подлых убийц. Размытая дождем дорога превратилась в бурое месиво, глина чавкала под копытами и цеплялась за сапоги, затрудняя шаг. Раненые тихо стонали при каждом толчке, их бледные лица покрывала испарина, а наспех наложенные повязки то и дело приходилось менять.
Но даже в этих тяжелых условиях никто не проронил ни слова жалобы, не потребовал привала. Напротив, казалось, что трудности пути лишь крепче спаяли наш отряд, а мысль, что впереди нас ждет возможный враг, странным образом не угнетала, а придавала новых сил, словно разжигая в крови огонь мести за павших братьев по оружию…
До «Пьяного гоблина» мы добрались глубокой ночью, на третий день изнурительного пути. Дорога обратно далась нелегко — на этот раз раненых было куда больше, и многие едва держались в сознании, не то что в седле. В крохотной придорожной деревушке нам посчастливилось раздобыть старую телегу с рассохшимися колесами, куда мы уложили самых тяжелых. Остальных по очереди несли на наскоро сколоченных носилках, сменяя друг друга каждый час.
И едва мы оказались во дворе таверны, откуда тянуло теплом очага и дразнящими ароматами жареного мяса, люди заметно приободрились. На их измождённых лицах появились улыбки, ведь впереди ждала крыша над головой, горячая вода для омовения и сытный ужин.
Сбросив тяжесть последних дней пути, наемники с неожиданной энергией принялись разбирать наш небольшой обоз. Они бережно снимали раненых товарищей и переносили их в тепло таверны. Даже кони, учуяв близость конюшни и свежего сена, заметно оживились, позвякивая сбруей.
— А я все гадал, вернетесь ли, — проговорил Торм, с нескрываемой тревогой оглядывая заполненный измученными наемниками двор. Его пухлые пальцы нервно теребили край засаленного фартука, а на красном лице застыло выражение искреннего беспокойства. — Тут для тебя письмо оставили, Мел.
— Хм… Спасибо, — усмехнулась, ожидая что-то подобного, я взяла сложенный вчетверо лист дорогого пергамента. Послание было запечатано темно-красным сургучом, на котором виднелся оттиск незнакомого герба — извивающая змея, сжимающий в своих кольцах меч.
Сломав печать, я развернула лист, и мой взгляд скользнул по строчкам, выведенным каллиграфическим почерком. Содержание было кратким — место и время встречи. Королевский дворец. Завтра в полдень.
«Значит, они следили за нами», — мелькнула мысль, когда я передавала послание Базилу, который нетерпеливо переминался рядом, пытаясь заглянуть через плечо.
— Дворец, значит, — задумчиво пробормотал мужчина, поднес пергамент к носу и, втянув воздух, насмешливо хмыкнул. — Что ж, не зря я прихватил парадный камзол.
— У тебя есть парадный камзол? — я удивленно вскинула бровь, пытаясь представить сурового наемника в дворцовых одеждах.
— Ну, мало ли где пригодится, — вдруг смутился Базил и, кашлянув, с тихим смешком продолжил: — Должен же я соответствовать, если моя девочка может оказаться благородной леди.
— Ну да, — кивнула, оглядывая опустевший двор. Кроме нас с Базилом и Харди здесь уже никого не осталось, а из распахнутой настежь двери таверны доносились зычные команды Торма, распоряжавшегося насчет комнат и горячей воды. В общем зале измотанные дорогой и боем наемники, те, кто мог сидеть, уже устроились за стойкой с кружками эля. Раненых разместили на широких лавках у пылающего очага, где молоденькие служанки, причитая и охая, обтирали через силу улыбающихся воинов тряпицами, смоченными в целебном отваре.
— Идем, пора и нам отдохнуть, — скомандовал Базил, первым шагнув в сторону двери, я двинулась за ним следом, мечтая о медной ванне с обжигающе горячей водой, кружке травяного отвара и сочном куске мяса, запеченного с ароматными специями. И только Харди, чуть задержавшись, окинул меня внимательным взглядом, добродушно проворчал:
— Нужно осмотреть твои раны перед завтрашним… визитом. И пожалуй, стоит обработать их целебной настойкой потора. Знаешь, той, что светится в темноте, — добавил лекарь, многозначительно на меня посмотрев. Я мгновенно поняла его намек — эта редкая настойка не только исцеляла, но и защищала от определенных видов магии. В высших кругах частенько прибегали к чарам для достижения своих целей, а мне совсем не хотелось оказаться под внушением какого-нибудь благородного лэрда.
У основания скрипучей лестницы наши пути разошлись. Базил и Харди устремились к стойке, намереваясь поправить здоровье кружкой крепкого эля, а я поспешила в свою комнату, желая поскорей смыть с себя многодневную дорожную грязь и пыль.
В комнате, куда меня проводила служанка, уже ждала медная лохань с дымящейся водой. Воздух был напоен ароматами целебных трав, добавленных для омовения. А на широкой кровати, застеленной свежим льняным бельем, лежала стопка одежды — я сразу отметила тонкую выделку ткани и искусную вышивку по вороту. Такие вещи не купишь в обычной лавке на рыночной площади. На мой вопросительный взгляд служанка, разгладившая складки темно-коричневом платье, лишь пожала худенькими плечами:
— Лэрд Авенир распорядился, госпожа.
«Госпожа» — это обращение резануло слух. Еще вчера я была просто Мел, наемница из отряда Базила, чье имя произносили без всяких церемоний. А сегодня… Кто я сегодня? Наследница древнего рода или пешка в чужой игре? Но больше всего разозлило это самоуверенное вмешательство в мою жизнь — словно лэрд уже считал меня своей собственностью, о которой нужно позаботиться…
Горячая вода немного сняла усталость и накопившееся раздражение, но не смогла избавить от гнетущего предчувствия неизбежных перемен. Взобравшись с ногами на узкую кровать и кутаясь в жесткое льняное покрывало, я медленно потягивала травяной отвар, принесенный служанкой, и отрешенно рассматривала свое отражение в зеркале.
Огненно-рыжие волосы, еще влажные после мытья, падали на плечи спутанными прядями. В черных глазах застыла мрачная решимость, а на изможденном лице проступали следы пережитых испытаний. Крепкое, закаленное в боях тело покрывала сеть шрамов. Но взгляд все время возвращался к метке на правом плече, что сейчас тускло мерцала в полумраке комнаты. Раньше я не придавала этому значения, считая игрой света или обманом уставших глаз.
За окном вдруг раскатисто громыхнуло, а через секунду тяжелые капли дождя забарабанили по прохудившейся крыше. Снизу из общего зала таверны, донёсся взрыв пьяного хохота — наемники праздновали возвращение, пытаясь крепким элем заглушить боль недавних потерь.
А я сидела на жесткой
