Охотник на богов. Том 3 - Анна Кондакова

карту и знал, что кроме зоопитомника, там была самая малонаселённая зона. Пустыри и развалины древнего города Одинай, заросшие сорняками и диким виноградом. Возможно, Тхаги не хотела, чтобы пострадали люди, но всё равно совершала большую ошибку, приглашая Бога Ночи прямо в город.

«Только бы успеть!» — думал я, пока мчался на огромной скорости туда, где, по всем признакам, должна была пройти встреча богов.

Город был небольшой, бежать не так уж далеко, но Годфред помог мне и тут, прибавив скорости и сил. По телу пробежали синие молнии, и я рванул быстрее, как грёбанный бегун-чемпион. Кое-где перескакивал изгороди, чтобы сократить путь, а по прямой брал такую скорость, что никогда бы не подумал, что смогу так разогнаться.

Ящерка прилипла к моей шее, уткнувшись носом мне в затылок, Мозарт нёсся рядом, уже приготовив свой лук. У него была чёткая задача — стрелять в тело Афены так, чтоб не сильно поранить её, а вырубить. А ещё — открывать огонь только по моему приказу.

Добежав по пустынным улицам до восточной части Гипериоса, я уже чётче увидел тот самый тёмно-синий пласт в небе, а ещё чёрные молнии, бьющие снизу вверх — и бросился туда. Сомнений не осталось — это именно то самое место встречи.

Началась зона пустыря с развалинами эпохи Одинай.

Я рванул дальше, мимо наклонившихся башен, поваленных столбов и обломков статуй, вросших в землю, мимо жухлых кустов и диких деревьев, мимо разбитых каменных заборов и сорной травы.

И вот на вершине одной из накренившихся башен Одинай я увидел девушку.

Её светлые волосы были распущены, их трепал ветер. Она стояла, подняв руку, в которой сжимала амулет Нари Катьяру. Во второй руке девушка держала копьё, чёрное и блестящее, как уголь. Оно извергало чёрные молнии, а те били прямо в небо. Это предназначалось не для людских глаз, но я-то всё видел.

Над головой Тхаги собирался иссиня-чёрный сгусток ночи, действительно похожий на исполинское покрывало, хотя теперь я понимал, что это крылья.

Гигантские, на всё небо, перистые крылья.

Они густели прямо на глазах, как черничный кисель, дымились клубами, исходили туманом и вытягивались, будто стремились к руке Тхаги — той, что с амулетом.

Я остановился и дал Мозарту немедленную команду стрелять.

— Мозарт сделает. — Морфи вскинул лук.

Золотистая стрела в ту же секунду устремилась в девушку на башне.

Я знал, что Бог Гор стреляет метко и редко промахивается, особенно когда цель такая явная и не двигается, но произошло то, чего я так опасался.

Тхаги уловила свет стрелы, развернулась и невероятно быстрым движением руки отбила атаку Мозарта своим копьём — копьём богини Космического класса, а такое оружие сложно было переплюнуть.

Стрела разбилась на искры и растворилась в темноте. Вдогонку Мозарт выпустил ещё с десяток стрел одну за другой, но их постигла та же участь — они разбились о копьё Богини Смерти и разлетелись искрами.

И тогда уже выстрелил я.

Достал из-за спины ружьё, прицелился и пустил гарпун. Я хотел попасть девушке в ногу, но и этот удар Тхаги отбила.

— Не мешай мне-е-е, сме-е-ертный… — донёсся до меня её жуткий голос, будто буря провыла в ушах. — Годфред, уведи его-о-о…

Она была недовольна и могла бы атаковать, только Мозарт не давал ей даже с башни сойти.

Он бил в неё стрелами, как из пулемёта, и наверняка уже понимал, что ни одна из них не достигнет цели. Зато Тхаги постоянно отвлекалась на оборону, а значит, не могла доделать начатое.

Тем временем сгустившиеся крылья в небе потемнели до такой степени, что не существовало такого цвета. Нет, это был не чёрный. Это была вселенская бездна, будто смотришь в преисподнюю, в космос, в черную дыру, в омут мира, в самую тёмную небесную впадину…

По спине пробежал холодок, а в глотке застрял выдох.

«Ну здравствуй, Бог Ночи, — прошептал Годфред. — Ты всё-таки явился».

Он не испугался его, но и рад, конечно, не был.

Те жадные сгустки темноты, что тянулись к стоящей на башне Тхаги, оборвались. Крылья бога увеличились и взмахнули, поднимаясь выше и окатывая зону развалин таким ветром, что меня чуть с ног не снесло. Я ухватился за ближайший забор и пригнулся.

Поднялась пыль, ударила в лицо, вокруг зашумела трава, затряслась земля под ногами, и несколько башен рухнули, прогрохотав камнями. Фонари по всему городу погасли. Всё погрузилось в беспроглядную темень.

И снова зрение Годфреда меня выручило — я увидел всё, что происходило дальше.

Крылья Бога Ночи, похожие на порталы в космос, вдруг извергли из себя сотни клубящихся теней. Чёрные сгустки расправили уже собственные крылья и превратились в огромных сов с пустыми глазницами. Их гигантские лапы выпустили кинжалы когтей, а перья покрылись слоем блестящей брони.

«План Бэ-э-э! — прогудел в ушах голос Годфреда. — Бог Ночи притащил с собой команду поддержки!».

«Какого он класса?» — быстро спросил я.

«А хрен его знает, какой он сейчас, но точно ниже Тхаги. Грувимы у него сильные, а если он прихватил с собой ещё и слугу-опору, то нам точно будет несладко!».

Да уж, сладким тут и не пахло.

Ещё собираясь сюда, я допускал мысль, что всё обернётся именно так, поэтому был готов к самому худшему и в ванной успел подкрепиться сразу пятью душами.

Меня чуть не вывернуло от такого количества, да и чёрное пятно мутации на ноге стало заметно больше, зато теперь я был готов к тому, чтобы использовать навыки Годфреда без риска шлёпнуться в обморок. А ещё перед выходом дал и Мозарту «покушать», чему тот был рад, как маленький ребёнок.

Чёрные совы закричали так пронзительно, что резануло по мозгам, а потом устремились в разные стороны, спикировав смертоносными стаями над городом.

— Надо отвлечь их на себя, пока они не разлетелись! — крикнул я, непонятно, к кому обращаясь, то ли к Годфреду, то ли к самому себе.

Дождавшись, когда волна ветра стихнет, и пыль перестанет застилать глаза, я вскочил на каменный забор, специально повыше, и вызвал косу. Появившееся оружие затрещало молниями и сразу привлекло внимание грувимов.

Тхаги всё ещё стояла на башне, но амулет уже повесила на шею, чтобы удобнее было отбиваться от стрел Мозарта двумя руками.

Я глянул на девушку, изобразил знак «пис» и прошептал:

— Шикарная задница.

Не знаю, что в этот момент подумала ящерка, да и всё равно мне было. Главное, я подключил Контроль защиты и даже не ощутил истощения. По моему телу пронеслась волна синего света, и теперь я был готов вступить в бой.

А он не заставил себя ждать.

Увидев меня на заборе, с мерцающей и потрескивающей косой, сразу две стаи чёрных сов сделали большой разворот и полетели прямо на меня. В их пустых глазницах загорелись гипнотические зелёные точки. Издалека было ощущение, что на меня надвигаются два чёрных шевелящихся облака.

Я сощурился, готовя им подарочек.

«Одобряю, — тут же согласился Годфред, хотя я даже ничего сказать не успел. — Приготовься. Сделаешь всё сам, а я помогу лишь немного и приберегу силы для чего-нибудь другого. Только целься точно. Коса среагирует сама, она любит делать из живого мёртвое».

Я отлично помнил, как Годфред в первый раз использовал свойство своей косы, поэтому постарался повторить все его движения.

Точь-в-точь, до мельчайшей детали.

Сначала спрыгнул с забора, чуть присел, повернул корпус и отвёл руку с оружием в сторону, параллельно земле, а потом замахнулся и со всей силы запустил косу в полёт.

Этот мощнейший замах стоил мне равновесия. Коса понеслась вперёд, а я не удержался и завалился набок.

Но это стоило того.

Мерцающее оружие резануло ночь, завертелось волчком, превращаясь в смертоносный бумеранг, острый со всех сторон, а потом затрещало громче и ворвалось в пикирующую стаю грувимов.

«А вот и Весёлый Бумеранг! Ухохочешься! — засмеялся Годфред. — Молодец, пацан! Дай обниму! Это нам с тобой на завтрак, обед и ужин!».

Коса резала и кромсала всё, что попадалось на пути, вертелась внутри стаи сов, крошила их крылья и ноги, рубила тела, рассекала, кромсала и распарывала грувимов с жадностью и азартом.

А заодно поглощала их души.

Череп на накопителе раскрыл красную жемчужину и принялся проглатывать всю энергию, что отдавали убитые слуги Бога Ночи. Десятки душ. Крови не было. Теневые совы не обладали обычной телесной оболочкой, но смерть и для них была реальной. От косы Годфреда сложно было укрыться.

Единственное, что оставалось от сов — чёрные перья, самые настоящие, крупные