Орион Реликвий - А. Никл

Праздничного обеда, о котором сказал мне Мефодий после моего испытания, не было. Все из-за того, что сегодня погиб ни один студент, и еще с десяток лишились магических сил через изгнание. Так что у академии поводов начать траур было больше, чем провести званый ужин для особо отличившихся.

— Скажи мне, Бобров, — Мефодий, сидя на своей кровати, ковырялся небольшим кинжалом в деревянной палке. — Как такой как ты, смог получить проклятый клинок?

— Так же, как мог получить его и ты, балбес, — глухо отозвался я, лёжа на кровати. — Чего не согласился, когда спрашивали, кто пойдет?

— Зачем мне испытывать судьбу? — удивился тот. — Так и помереть можно, а я бы пожил ее.

Он как-то странно захихикал и вернулся к своему дебильному занятию. И вскоре, вновь подал голос.

— Я вот что думаю, Бобров, — голос Победы был глуховатым. — Вот ты теперь, стал очень опасным. Когда от тебя ждать первой выходки? Что сделаешь, обезглавишь бедную студентку, или вытащишь потроха неугодному соседу?

Я повернулся к нему и спросил прямо в лоб.

— Ты больной, а, Мефодий? Чего тебе все покое не дает, чем я планирую заниматься? На кой-черт ты меня все это спрашиваешь?

Хрена с два этот шизоид мне что-то ответил. Наоборот, еще агрессивнее начал ковырять свою палку. Соскреб большую щепу, уронил ее на пол и тут же пошел ее искать, спрыгнув с кровати. А вот я решил помочь ему в этом. Только с другой стороны.

«Желаю, чтобы палка заросла, — сказал мысленно. — Пускай дерево восстановится»

Когда Мефодий, довольный проделанной работой встал с пола и показал «этому миру» кусок щепы, положил ее в коробочку на своей тумбе и взял в руки эту палку, он замер. Открыл рот и, не веря своим глазам, начал осматривать ее со всех сторон.

— Чертовщина, — пробурчал он. — Ты видел? — показал мне палку. — Я же соскреб с нее!

В ту же секунду схватил с тумбы коробочку и показал ее содержимое. Там были какие-то монеты непонятного происхождения, бусинки, веревочка, кусок мха и эта щепа.

— И? — я улыбнулся. — В чем дело⁈

— Я же срезал ее! — не унимался он. — А палка целая!

— Я не видел, чтобы ты что-то срезал, — я отмахнулся. — Говорю же, у тебя с башкой беды.

Человек, у которого с головой были неполадки, принялся с большим остервенением резать эту древесину. Поранился, отчего проступила кровь и вновь «высек» для себя щепу. Обхватил ее двумя пальцами и протянул ее мне, показывая.

— Вот, теперь точно!

В то время, палка опять заросла.

Наблюдать за его психозами и откровенной тупостью, очень быстро надоело. Я сел в кровати, потер глаза и принял решение сваливать отсюда. Пока этот дебил окончательно с катушек не слетел. Вышел из комнаты, наткнулся на пухлого мальчика, который не так давно пытался стащить у меня форму и вышел на улицу.

Небо уже заволокло тучами и вот-вот должен был начаться ливень. Понимая, что мокнуть и заболевать мне не хочется, только было повернулся обратно, как меня окликнули.

Повернувшись, я внимательно посмотрел на силуэт под высокой яблоней и узнал в нем убийцу. Серую мышь в огромных очках.

«Черт, ей-то ещё что нужно?»

Меня уже позвали, я уже показал, что я это услышал, так что проигнорировать убийцу из знатного рода не получилось. Медленно поплелся в ее сторону и, застыв напротив, спросил:

— Чего хотела, Виктория? — в голосе, показал максимум пренебрежения. Уж больно не хотелось с ней разговаривать.

— Поздравляю тебя с твоим клинком, — улыбнулась она. — Говорят, ты получил меч четырех стихий?

Я увидел на ее лице искреннюю радость и немного остудил свой недовольный пыл. Улыбнулся в ответ и кивнул.

— Я когда услышала — не поверила, — продолжила она. — Ты ведь знаешь, что этот клинок убивает своего владельца?

Мне пришлось сдержаться, чтобы не показать свою степень удивление. Я сжал губы, чуть-чуть нахмурился и спросил:

— Как это, убивает своего владельца?

Виктория вместо ответа кивнула в сторону скамейки у моего общежития, и пошла к тропинке. Я не сразу понял, что ей не говорится тут, как в следующий миг начался роскошный ливень. На лавочке, под козырьком, уже спрятавшись под дождем, она продолжила говорить и объяснять мне некоторые вещи.

— Меч четырёх стихий, первоначально после войны с демонами, принадлежал полководцу из синих. Его с трудом убила наша армия, при чем, лишившись чуть ли не сотни магов.

— Так себе цена за одного полководца, — подытожил я. — Если он, конечно, стоил этих жертв.

— Затем, — она проигнорировала меня. — Когда война закончились и последних демонов истребили, клинок подобрал один из наших офицеров, не помню, как его звали, но могу посмотреть! У меня богатая коллекция книг про войну.

— Не стоит, — вяло улыбнулся я. — И что по итогу⁈

— Клинок обезглавил офицера, когда тот обнажил его в один из вечеров. Тот видимо хотел показать кому-то из своих солдат, какое оружие у него есть. С тех самых времен, клинок не служил в руках одного мага больше месяца. Последний, кстати, — она посмотрела в мои глаза, — был студентом. Он умер десять лет назад сразу после испытания. Его осмотрели после того, как он вышел из зала, довели до главного корпуса и стоило тому поднять клинок над головой. Чтобы показать, кого он укротил, как меч сам собой дернулся вместе с рукой.

— Хм, — протянул я. — То есть и меня это может ждать? Но почему он убивает? В чем причина?

— А откуда мне ж знать? — она лучезарно заулыбалась. — Давай, проверим, что будет, если ты его сейчас достанешь?

Меня немного удивило такое стремление посмотреть на мою смерть. Возможную смерть, разумеется, и я поспешил отказаться от подобного предложения.

Виктория, недовольно что-то пробормотав себе под нос, показывая свое разочарование, молча встала и на прощание произнесла:

— Мог бы и порадовать меня…

После чего ушла из-под козырька, оставляя меня в полном недоумении.

* * *

Маргарита села напротив студента, одержимого синим демоном, положила на маленький, деревянный стол стеклянный шар и попросила:

— Положи руки на него и скажи мне, что ты желаешь? — она мило улыбнулась и подмигнула парнишке. — Хочешь, можешь не сдерживать форму, здесь нас