Сабатон. Системный приручитель 4 - Алексей Пислегин
— Бог ведь может быть и добрым? Они же вряд ли все такие?
— А вот это надо у специалистов спрашивать, у меня выборка небольшая, — хмыкнул я. — У нас тут, вообще-то, есть специалист. Полноценная жрица Тёплой Матери.
Мила молчала весь разговор, внимательно нас слушая. Когда взгляды ребят скрестились на ней, не смутилась. Я боялся, что гибель родного дома её сломит, но нет. Ответственность за оставшихся мийю будто придала ей сил.
— Великий Вожак, эта мийю не видеть Тёплая Мать, — промяукала она. — Эта мийю может рассказать про Тёплая Мать. Но лучше послушать Мурчащий. Мурчащий — видеть.
Мурзик, значит.
Старый седой котяра, которого в родном осколке называли Безумцем. Я как раз хотел раскрутить на разговор и его: про богов, про Систему, про прокачку на высоких уровнях. Если повезёт, он сможет рассказать нам и о классовых квестах, и о путях развития. Не говоря о том, что завтра нам понадобятся его навыки.
Главное, чтобы он не пошёл в отказ, хитрая кошачья морда.
Объект всеобщего внимания сменился мгновенно. Мурзик молча вынул из биополя трубку и невозмутимо принялся её набивать. Выдержал театральную паузу и, когда всеобщее напряжение подошло к пику, начал.
— Этот мийю рассказать, Железный Сапог. Этот мийю стар. Этот мийю… — он прервался, чтобы раскурить трубку.
Позёр, говорю же. Дождётся того, что мы объясним ему смысл русского выражения «тянуть кота за хвост». Или просто и без затей уши надерём.
Мурзик выдохнул колечко дыма и продолжил:
— Этот мийю видеть, как Система пришла в его мир.
Илья, решивший под шумок схомячить кусочек шашлыка, подавился и отчаянно закашлялся. Юля не глядя принялась колотить его по спине. Кажется, даже толком не осознавая, что делает. Она во все глаза смотрела на Мурзика.
Так, ладно.
Такого поворота не ожидал даже я.
Глава 25
Тишина
Почти стемнело. Заходящее солнце ещё подсвечивало низ системной стены на западе, а тонкий серп растущего месяца в небе и отдалившиеся от нас стены осколков давали достаточно света, чтобы я мог хоть как-то ориентироваться в пространстве. Мы как раз миновали место битвы с ведьмой и паучью поляну, обогнув её по широкой дуге.
Нафиг этих восьмилапых, они ночные хищники. Не хватало ещё, чтобы мне на голову свалилась парочка крестовиков-переростков с какой-нибудь случайной сосны.
До цели осталась всего пара минут скачки. Я уже видел вдали неровную груду поломанных падением терминала деревьев, но Буран вдруг резко замедлился и припал к земле. Я ничего спрашивать не стал, прижался к шее пса — и мысленно активировал единение.
Восприятие мира привычно изменилось, в нос ударил целый букет лесных ароматов, а цвета ушли практически в чёрно-белый спектр — зато отступила темнота. И, что важнее — я услышал немного в стороне от нашей цели чавканье влажной земли, возню и пыхтение.
Задумываться, кто там может быть, не пришлось: тихое хрюканье подсказало единственный возможный вариант.
Кабан. В этот раз, судя по звукам — одиночка, и очень крупный. Именно кабан, не самка — они в это время года всегда с поросятами. Ветер дул сбоку, так что учуять его мы с Бураном не могли, как и он не мог учуять нас.
В целом — уже неплохо. Отличный шанс приблизить выполнение квеста ещё на одно убийство, бонусом же — эски и, если повезёт, навыки.
Правда, придётся повозиться.
К нам спикировала Сирена, уселась на правый рог седла и принялась энергично подпрыгивать на месте. Как заводная игрушка, блин.
Перед выходом я приказал ей предупреждать нас с Бураном криками, если увидит зомби, мутантов или угрожающих нам хищников. А вот если рядом будет перспективная дичь — птица должна спускаться к нам и предупреждать об этом, не поднимая лишнего шума.
Прямо как сейчас, да.
— Знаем уже, — тихо отозвался я. — Показывай направление. Буран, обходим кабаняку сзади. В лоб не вздумай нападать, только со спины.
За прошедшие дни у меня так и не получилось до конца привыкнуть к разговорам с животными. Точнее, не так — с Бураном я и раньше болтал, но это было наполовину разговорами с самим собой. Теперь же у меня есть медвежонок, волчата и птица. Отдавая им приказы, я всё ещё время от времени чувствую себя шизом.
Буран в ответ только дёрнул ушами. Впрочем, я ощутил даже в седле, как напряглось его тело. Пёс уже рвался в бой.
Сирена покосилась на меня, склонив голову набок — и, взмахнув крыльями, улетела. Будто на зло — чуть не зацепила мне лицо и обдала мощным потоком воздуха. Я поморщился, подавив желание метнуть ей вслед что-нибудь увесистое. Мелкая, зараза, но вредная. Хуже Юли, ей богу.
Темнота Сирене, привыкшей к вечному сумраку в осколке мийю, ни капли не мешала. Ей, коли на то пошло, дискомфортно днём, на солнце.
Чтобы найти место, где скрывается секач, и выйти к нему в тыл, мы убили минут десять. Здесь хватало упавших деревьев, их приходилось перелезать или огибать. Кусты, прячущиеся в густой траве лужи и россыпи камней задачу тоже не облегчали. Под конец мы вовсе сильно замедлились: я соскочил со спины Бурана, чтобы не мешать ему.
Сирена наворачивала круги рядом с нами, стараясь сильно не отдаляться и указывая направление. Без собачьего ночного зрения я ни в жизнь бы эту юркую заразу не разглядел.
Кабан нашёлся в низине, подтопленной вчерашней грозой, и искал что-то носом под здоровенной упавшей сосной. Тяжеленный ствол дерева под его напором ходил туда-сюда, трещали ветки, острые могучие копыта утопали в сырой земле.
В холке здоровяк был, пожалуй, выше меня на целую голову. Хотел бы — без проблем сумел поднять ствол похожими на кривые бивни клыками и отбросил бы в сторону.
Живая гора мышц и сала, мать его. Шея такая, что два человека
