Пермский Губернский 6. Абсолют - Евгений Бергер

всеми анкетами и понять, с кем мы имеем дело? Если уж с Москвиным разделались, то и с остальными, я думаю, как-нибудь разберёмся. Давай посмотрим с рациональной точки зрения? Им всем нужна пара. Мы просто соберём данные, а затем разложим всех по парочкам. И пускай встречаются!

— Звучит интересно. Главное, чтобы всё это сработало…

— Сработает! Ты, кстати, сейчас, куда? Домой?

— А есть предложение? — Ксюша хитро улыбнулась.

— Нет. У меня факультатив. Поэтому… — я вручил огромную кипу документов своей несостоявшейся супруге: — … вот! Ознакомься. Составь краткое описание. А затем — расскажешь мне.

— Хорошо. — Ксюша очень недовольно посмотрела на меня, но говорить ничего не стала. Попрощалась, а затем быстрым шагом направилась в сторону выхода.

Ну, хотя бы часть работы делегировал. А теперь нужно быстро свалить в подвал к Шаляпину! Очень не хотелось вновь сталкиваться с Громовой-старшей… Не люблю прилипал.

Валентин Петрович одиноко восседал в своих подземельях, очень недовольно разглядывая очередную научную книгу.

— Ваша слава сделала вас невыносимым. — холодно произнёс он, захлопнув учебник: — Вы игнорируете типичные правила этикета. Пунктуальность — это же такая банальная фишка, за которую вас будут обожать не только подчинённые, но и ваши друзья.

— Учусь у лучших. — с ехидством ответил я, намекая на все предыдущие опоздания Шаляпина.

— Молодец. — улыбнулся Валентин Петрович: — Любимчик Рейсбиха, ничем не отличается от него самого… Забавно. Но сегодня, к моему великому сожалению, мы будем тренироваться не сокрытию энергетического поля, а перегрузу. Ваш куратор слёзно просил, чтобы я выдал вам специальный манекен для практики.

— А такой существует?

— Представьте себе. — Шаляпин открыл доску и выкатил деревянный бюст на шесте и трёхпалой основе: — Липовая мишень. Отвечу на ваш немой вопрос сразу — нет, она так названа только из-за того, что сделана из липы. Почему именно это дерево, думаю, пояснять не стоит.

— И, что я должен с ним делать?

— Атаковать, как несложно догадаться. — Валентин Петрович похлопал деревянный бюст по плечам: — Будете практиковаться в энергетическом перегрузе с Андрюшей.

— Вы ещё и имя ему дали?

— Почему бы и нет? Андрюша пережил многое. Уверен, и ваши атаки тоже переживёт. Пробуйте! — с этими словами, Шаляпин отошёл на безопасное расстояние и надел защитные очки. Что-то не сильно он верил в успех мероприятия.

— Ладно… — я вытащил листочки пергаментной бумаги с конструктами энергетического перегруза: — Какие-нибудь ценные указания будут?

— Зачем? — Валентин Петрович вытащил карбоновый щит силовиков ИСБ: — Делайте, как вас учил Господин Рейсбих.

— Что ж… Договорились. — взглянув на конструкт, я закрыл глаза и направил часть своей энергии прямиком в Андрюшу.

И, вот тут можно было разыграть викторину на тему, а что было дальше?

Вариантов немного. Всего три.

А) Андрюшу разнесло в щепки

Б) Ничего не произошло

С) Произошло, нечто странное

Барабанная дробь и… Да. Андрюшу разнесло так, что щепки от его мускулистого липового торса воткнулись мне в щёку.

— Твою ж мать! — выругался Шаляпин и пулей подлетев ко мне, принялся вытаскивать древесину и лечить ссадины с порезами: — Нет, я, конечно, понимал, что в вас много силы… Но это — перебор! Вы точно человек?

— Я космический бог, созданный, чтобы поработить всю галактику.

— Ха-ха-ха-ха! Смешно. — вздохнул Валентин Петрович, закончив моё лечение: — Значит, так! Отходите, как можно дальше и стараетесь отрегулировать свою силу. Андрюш у меня не так уж и много, если честно… Хвала небесам, что тугодум Рейсбих догадался убрать вас из практики. Если вы вот так запросто разносите липу, то страшно представить, чтобы вы сделали с неокрепшим студенческим организмом.

— Понимаю. Я практически не спорил.

— Практически? Ох… — Шаляпин обречённо провёл ладонью по лицу: — Отходите! Отходите к двери! И старайтесь контролировать силу. Это не бесконечный поток! Вы рискуете умереть, отдав вообще все силы противнику. А жертвенный обмен нам не нужен.

— Я вас услышал. Давайте следующего!

Второй Андрюша также не снискал счастья. Но у него хотя бы оторвало только голову, и мне удалось ударить по нему второй раз.

В итоге, второй Андрюша благополучно сгорел на работе. Так сказать — скоропостижно превратился в прах и задымил всю аудиторию. Пришлось даже включать вентиляционные турбины, чтобы, как можно скорее очистить воздух.

— Вижу, вы подготовились? — я указал на распахнувшиеся крышки воздуховодов.

— Во всех аудиториях стоит подобная система. Увы, случайные поджоги тут не редкость.

На пятом Андрюше я практически научился регулировать поток энергии. Его я спалил только с девятого раза. То ли ошибся. То ли потерял концентрацию. В общем, бедолага вспыхнул, словно спичка. Да и прогорел примерно так же.

А седьмого Андрюшу я пожалел. Выжег ему часть пустого лица и несколько рёбер. Ну, или что там у Андрюш в грудных клетках?

— Успех… — Шаляпин выбрался из укрытия: — Надо же! А я думал, что Андрюши прослужат мне, как минимум — лет тридцать. Видимо, они ждали своего «героя».

— Но самое главное, что я научился. Ведь так?

— Учиться вам ещё долго, сударь.

— А хотите, я на вас продемонстрирую?

— Воздержусь. Мне ещё нужна моя голова. Кстати, почему вы бьёте именно туда?

— Привычка. Чтобы наверняка.

Валентин Петрович побледнел от ужаса, но комментировать не стал.

— Что ж… Думаю, на сегодня можно закончить. Но не забывайте про практику. Пока на неживых объектах…

— Понял. Буду стараться изо всех сил! — я показал большой палец, но Шаляпин лишь кисло усмехнулся, после чего спрятал выжившего Андрюшу и уселся за стол. Опять изучал, какой-то непонятный учебник.

Даже не попрощался! Некультурный же он человек…

Выйдя из подвала, я решил взглянуть на мобильник, и это оказалось правильным решением. Практика настолько сильно увлекла меня, что я не заметил три пропущенных от Оборина и сообщение, которое гласило:

«Мы нашли его»

Правда, отправлено оно было сорок пять минут назад… Очень надеюсь, что Валюшина ещё не прикончили.

* * *

ИСБ с полицией, конечно же, справились с поставленной задачей и разыскали доброжелательного преступника. Только вот… меня всё не покидало подозрение, а не сдался ли он сам?

— Как долго он там сидит? — поинтересовался я, глядя на огромную заводскую трубу.

— Часа три. Не меньше. — ответил Оборин, посмотрев на Валюшина через бинокль: — Но мы с ним не контактировали,