Дорога за горизонт - Александр Вячеславович Башибузук

— Думаешь, — с явным сомнением уточнил Белый, — насчет места он правду сказал?

В ответ я мог лишь пожать плечами. У меня лично сложилось впечатление, что место Калуга действительно знал, хотя бы примерно. А вот маршрут, особенно по лесным дорогам — не очень. Потому и потребовалась эта дурацкая авантюра с добычей атомного вездехода — способного преодолевать заросшие просеки, форсировать реки с озерами, а главное, имеющего полную автономность по топливу. Базы военных имелись и к востоку, и к северу от Питера, наверняка Калуга мог бы заполучить на них что-то не просто гусеничное, а даже бронированное и вооруженное. Но вот с заправкой танка посреди большого карельского нигде точно возникли бы сложности.

Следующий день лишь укрепил мои подозрения. Стартовав почти сразу после восхода солнца, мы снова не столько ехали, сколько ёрзали в стиле «шаг вперед и два назад» — вырубки, просеки, речушки, болота, иногда — заброшенные деревушки. А еще регулярные технические остановки. Петрович больше не сидел за рулем, доверив управление транспортером «дронщику» и «аэронавту», но зато «профилактические осмотры» начал устраивать каждые два часа, постоянно что-то подкручивая, подстраивая и подшаманивая. Насколько я понял, у транспортёра имелась довольно продвинутая система диагностики, но вот формулировать её данные в простом и понятном виде бортовой компьютер научить не успели. Поэтому только чутье Петровича позволяло вынюхать в мешанине показаний сотен, а то и тысяч датчиков предвестников грядущих неприятностей — после чего придушить будущих паровозов, пока они еще чайники. Но все это тоже требовало времени.

Старшина, к слову, сдержал свое обещание и, удачно подкатив с идеей, получил от полковника «добро» на тренировки во время остановок. Для начала отрабатывали высадку и занятие круговой обороны вокруг транспортера. Мы с Белым при этом вылезали на крышу и делали вид, что изображаем поддержку — так себе идея, сверху обзор хороший, но и ты виден любой паскуде в округе.

Калугу эти остановки, не радовали, а, скорее, бесили — но торопить механика он даже не пытался. Впрочем, тот бы ему наверняка ответил, что вся эта фигня во многом проистекает из-за тыканья по лесным буеракам, а проложи полковник маршрут по нормальному асфальту, давно бы уже доехали, куда надо. Ну, если к нужной деревеньке вообще проложена нормальная асфальтированная дорога. Однако асфальт для нас теперь был закрыт, а чудо-навигатора, способного проложить маршрут по серии то ли спутниковых, то ли аэрофотоснимков у полковника не имелось.

Я уже морально приготовился, что блуждать по этим лесам с Моисеем Сусаниновичем придётся неделю, не меньше. И когда мы следующим утром выкатали на очередную «магистральную лесовозку» и довольно бодро, километрах на пятнадцати, понеслись по ней, даже не придал этому значения. Такое уже пару раз было, заканчивалось петлей для разворота и очередным «тыканьем наугад». Но прошёл час, второй, вместо петли мы въехали в очередной поселок, на этот раз оставленный сравнительно недавно — в нем даже имелись деревянный мостик через речку и вышка мобильной связи. Мост, правда, пешеходный, да и уже растерявший часть досок покрытия, но и речушка тоже не отличалась шириной и глубиной — транспортер форсировал её, даже не переходя в «плавающий режим».

А еще через час мы въехали в деревню.

Впрочем, въехали — это не совсем подходящее слово. Во-первых, это была не одна деревня, а сразу несколько, слившихся в одно поселение. Одну мы проехали насквозь, не обращая внимания на выбегающих из домов местных. Проехали еще вперед — уже по настоящей дороге, выложенной бетонными плитами, остановившись по команде Калуги возле небольшого холма с деревянной часовней. Учитывая, что впереди виднелись купола куда более капитальной белокаменной церкви — с божественной поддержкой тут явно было все хорошо. То-то не было ни забора, даже символического, ни заставы на дороге. Приходи кто хочет, делай что хочешь. Ну, почти… народ на поднятый нами шум начал сбегаться довольно быстро и отнюдь не с пустыми руками. Тяжелого вооружения, правда, видно не было…

— Занять позиции вокруг машины, в разговоры не вступать! — скомандовал Калуга. — научникам наружу не выходить! Переговоры веду только я.

— Ну, если опять будут проблемы, — в тон ему отозвался Белый, — я тоже могу подключиться!

Мика и медичка, не сдержавшись, хихикнули, часть мужиков тоже заулыбалась.

— Приказ ясен⁈ — не поддался на провокацию Калуга. — Тогда все по местам!

Народу вокруг нашей машины собралось уже довольно много — несколько сотен так точно и подходили все новые — и со стороны домов, и от поля, и от леса. Совсем близко не подступали, образуя кольцо метрах в двадцати. Детишки пытались пролезть ближе, а то и пощупать невиданное в этих краях чудо чудное, диво дивное, но взрослые их одергивали, хотя и прочь не гнали. Вообще, несмотря на оружие почти у всех, угрозы или хотя бы тревожного напряжения, как в давешнем городке не ощущалось. Да и Барсик наружу вылез без всякого принуждения, а он, как мы убедились, такие вещи чувствует.

— Думаешь, это и есть Калугина деревня? — шепотом спросил Белый. — Та самая?

Собравшаяся вокруг нас толпа расступилась. Но не перед полковником, как я вначале подумал, а перед вышедшим ему навстречу местным. По виду — вполне типичный деревенский, от тридцати до шестидесяти, кирзачи, тельняшка и поблекшее от многократных стирок камуфло без знаков различия. Рисунок старого образца, «флора», она же «капуста» — пятнами, а не современный «цифровой», так что лет этой куртке и штанам не меньше пятнадцати.

— Да хрен его знает! — так же шепотом ответил я. — Может и она, может, полкан просто дорогу спрашивает. Я вообще не понимаю, где мы, и что это за место.

— Староверы.

— Что⁈

— Староверы, — Мика опустила бинокль и указала на часовню над нами. Точнее, на прислоненные к стене у входа треугольные деревяшки с рисунками. — Это «небеса» для крыши часовен в старообрядческой традиции.

— Фига себе, — удивилась Юлька. — Откуда ты такие вещи знаешь, подруга?

— Знаю. Моя… — не договорив, Мика резко «свернулась», уткнув лицо в колени и закрывшись руками.

— Ну вот, блин… — Белый,