Ножны для меча - Павел Андреевич Кузнецов
— Ещё сбоку потри. Да-да, здесь, по груди. Я, кажется, забыла.
Игра продолжалась. Эта чертовка заставила меня ещё и по груди пройтись. Дразнила. Ждала, когда сорвусь. А вот что будет дальше… тут имелись свои варианты — от горячего секса прямо на столике и до хлёсткой пощёчины. Ни того, ни другого я сейчас не желал. Охота на рыжую рыбку должна идти своим чередом, резкие переходы здесь вредны и даже опасны. А что если рыбка сорвётся? Не просто же так подсечки придумали!
Я всё-таки справился с заданием игривой Фани Ривы. По-моему, она сама до конца не верила, что я не сорвусь, а потому по завершении банных процедур стала ну очень отзывчивой и открытой! Быстро натянула лёгкое платьице, подхватила рюкзачок и резким, уже знакомым мне по судьбе букетов жестом сцапала мою ладонь. Гибкие пальчики переплелись с моими, заставив вздрогнуть от неожиданности. Я резко развернул девочку к себе и всмотрелся в глубокую синеву глаз.
— На свидание?..
— На свидание! Ты классный. Мне нравится, когда мужчина умеет держать себя в руках. Уверена, этот вечер ты долго не забудешь.
— Испытываешь?
— Разумеется!
И тут я сделал то, чего она никак не ожидала: шагнул навстречу. Нависнул над ней, вглядываясь в глаза. Фани зажмурилась. Думала, поцелую или совершу ещё какое-нибудь столь же радикальное действо. Даже варианты просчитывала — как будет меня на место ставить. Но не судьба. Я задумал совсем другое.
— У тебя потрясающие волосы, Фани. Одно удовольствие вдыхать их аромат… — и я натуральным образом зарылся в её шевелюру, пройдясь кончиком носа в непосредственной близости от резного ушка.
Все планы подруги полетели в тартар, и уже ей пришлось предпринимать недюжинные усилия, чтобы не сорваться. Моё дыхание опалило прелестницу, породило непроизвольную дрожь предвкушения по всему телу. Всё её естество требовало сейчас же, немедленно, обнять и не выпускать до тех пор, покуда не случится завещанное самой природой. Огромным усилием воли Фани сдержалась, продемонстрировав тем самым, что тоже не лыком шита.
— Это… было… жестоко… — простонала-промурчала рыжая, когда я вырвался наконец из чувственного плена и вновь заглянул в её глаза.
— Всего лишь другая сторона испытания, красавица.
И мы, взявшись за руки, покинули ставшую неожиданно тесной и душной гримёрку. Воистину, даже на улице нам сейчас будет жарко — настолько распалили друг друга опасной игрой.
— На моём катере поедем или на твоём? — тихо поинтересовалась девочка от левого плеча.
— На моём.
— Уверен? Вести-то сможешь? — всё, она опять играет, а значит, более-менее пришла в себя.
Когда мы подошли к припаркованному чуть поодаль от остальных катеров гравибайку, от того же плеча раздался скрежещущий звук. Оказывается, женские зубки вполне способны издавать опасные звуки… ничуть не хуже иного хищника. Выходит, поняла, что игра ещё не окончена.
— Гравибайк — это хорошо… — промурчала прелестница, сама оказываясь передо мной и кладя ладони на плечи. Очередной взгляд глаза в глаза сказал нам обоим многое — танцовщица была опытной женщиной, понимала последствия, как и отлично чувствовала мой настрой. — Только давай будем до конца честны: ты ведь не удержишься. Только не в моих руках.
Разумеется, говорила она отнюдь не о скорости — о сексуальности. Флёр влечения вокруг рыжей стоял такой, что даже прижавшись сзади она запросто сведёт с ума, а уж если обнимет как-то по-особенному…
— Ты ведь не будешь делать резких движений?..
— Буду, — ответила она, честно-пречестно заглядывая в глаза.
— И как мне поступить?
— Не знаю, — столь же честно прозвучало в ответ.
— Зато я знаю.
В следующее мгновение я накрыл её бёдра руками. Прижал к себе эту чертовку, и мои ладони тут же отправились в путешествие по её телу. Над ухом раздалось жаркое, почти горячечное дыхание. Не понадобилось поцелуев, не понадобилось провокаций — лишь настойчивые ладони, изучающие каждый миллиметр сокрытой под одеждой кожи, каждую напрягшуюся мышцу. Причём делать это вот так, без полотенца в руках, было как-то по-особому дразняще. Дурманяще. Сводяще с ума. И в то же время почему-то спокойно и уверенно. Я как бы вырабатывал иммунитет к её объятиям, привыкал к ним; ощущал, что в любой момент могу стиснуть её в ответ — и через это мне становилось легче.
Вдоволь натискавшись, я отпустил подругу. Но уже она не спешила отлепляться. Пока я изучал её тело, она изучала моё. И судя по всему, осталась довольна увиденным и прочувствованным. Даже задницу облапала — вот ведь бесстыжая!
— Ты военный, — не столько спрашивала, сколько констатировала она, наконец отлипнув.
— Да, — не стал спорить, это было очевидно для любого знающего человека.
— Это хорошо. Я доверяю военным, — голосок подруги лился медовым спасом, проникая в самое естество. Куда там её певичке!
Да уж, во всех смыслах странное заявление — особенно применительно к военным вражеского планетарного образования. Но ведь и я не уточнил!
Мы сели на гравибайк. Я надел свой шлем, передав второй для Фани. Вскоре в голографическом интерфейсе возникло озорное личико в обрамлении огненно-рыжих прядей, а далее стала понятна и причина женского озорства: добросовестно обхватив меня сзади, рыжая положила ладошки не на живот, а несколько ниже. Деловито пощупала попавшуюся в плен плоть и сильно её сдавила. Я выдохнул, чуть не сорвавшись на рык.
— Фани, не дури.
— Что-то не так? — участливо вопрошала та, в притворном недоумении хлопая глазками. — Я как-то не так села?
— Фани, твои ладони.
— А что с ними? — ещё более недоумённый взгляд честных-пречестных глаз.
— Ладно. Раз так — тогда держись!
Гравибайк резко взмыл в погожий вечер. Заложил крутой вираж, вильнул, затем ещё раз и ещё. Девчонка, чуть не выпав после первого же броска, вынуждена была сместить свой коварный захват. Ей резко стало не до шалостей — лишь бы удержаться. Тогда я выровнял аппарат. И что бы вы думали? Шаловливые ладошки вернулись на прежнее место! Даже, как мне показалось, прибавив усердия, сдавив объект своего интереса особенно остро.
Терпеть подобное я не собирался, тем более что уже в голос рычал. Открыв интерактивную карту, я выбрал подходящее для стоянки место, после чего бросил гравибайк в крутое пике. Ещё пара минут гонки, дополненной чувственной игрой артистки, и вот аппарат стоит на укромной улочке, зажатой двумя близко стоящими зданиями.
Едва осознав, что аппарат больше никуда не летит, подруга сама начала активные действия.
